Чтение онлайн

Раньше в Аояме, как раз по дороге на стадион, была одна сусечная, в которую я частенько захаживал. В этой сусечной я всегда покупал себе коробочку футомаки [15] — так сказать, фирменного блюда заведения. В шесть часов вечера, когда я туда заходил, кроме наемного работника, там обычно никого не было, даже хозяина. Я сидел за стойкой, потягивал пиво, ел сашими из белой рыбы и смотрел, как молодой работник ловко крутит для меня футомаки. Прикиньте, вот я сижу. Где-то рядом с минуты на минуту должен начаться бейсбольный матч. Разве это не счастье? Пусть маленькое, но зато настоящее.

Моя жена не любит ходить на бейсбол, поэтому иногда я приглашал с собой на матч знакомых девушек. В такие дни парень слегка удивленно мне говорил: «У вас сегодня, я вижу, свидание». «Точно, свидание», — неизменно отвечал я. Мы с моей спутницей садились на дальней открытой трибуне и, обдуваемые вечерним ветерком, пили бутылочное пиво из бумажных стаканчиков и ели свежайшие футомаки. В то время вокруг меня было полным-полно молодых незамужних девушек, которые с радостью соглашались пойти со мной на бейсбол. Но теперь они куда-то все исчезли — вышли замуж, нарожали детей, и на бейсбол в их жизни времени уже не осталось. Пока я жил за границей, состав «Ласточек» полностью сменился, помолодел. Жизнь знай себе течет, нимало не заботясь о наших обстоятельствах. Тот парень, который крутил для меня футомаки, давно уже переехал черт знает куда, обзавелся собственным делом, да и сам я как-то незаметно перестал наведываться в эту сусечную.

Но тамошние футомаки-то были отменные! Угорь, кальмар, омлет, листья скрытницы и кампё [16] — все это, уложенное на матрасик из белого риса, что ни говори, радовало сердце. Кстати, по моим наблюдениям, женщины больше всего любят есть футомаки с краешку, там, где поменьше начинки. Интересно, почему?

После переезда я, уединившись в своей новой библиотеке, наконец-то смог разобрать кучу старых журналов, которые незнамо сколько времени хранились в картонных коробках у нас в подвале. Я всегда думал, что этот бумажный хлам занимает слишком много места, что хранить его вечно все равно не получится и что давно пора это все как-нибудь уничтожить, но, поскольку так и не смог ничего кардинального придумать и осуществить, продолжал хранить эти журналы.

В моих коробках — годовые комплекты и разрозненные номера журналов конца 60-х — начала 70-х. Здесь есть «Хэйбон Панч» [17] , «Кинокритика», «Тайё» [18] , японская версия «Роллинг стоун», иллюстрированный ежемесячник «Такарадзима» и многое другое. В те годы «Хэйбон Панч» щеголял разноцветными обложками Аюми Охаси [19] , да и номера «Ан-ан» [20] того времени с ее иллюстрациями у меня тоже имелись. Но лет 15 назад у моей тогдашней кошки случилась истерика, в разгар которой она помочилась точнехонько на стопку «Ан-ан», после чего журналы стали абсолютно негодными к употреблению. О чем, собственно, я до сих пор жалею. Кошачья моча, как вы сами знаете, ужасно вонючая. (Женщины, конечно, тоже иногда впадают в истерику, но, к счастью, на книжки все-таки не писают.)

«Эх, — думаю, — давно это было» — и беру старый «Хэйбон Панч». Листаю его и натыкаюсь на статью, в которой приводится негодующее высказывание Джона Леннона во время беседы с журналистом. На тот момент «Битлз» уже распались, но Леннон еще был жив-здоров. А негодовал он по следующему поводу, цитирую: «Мы („Битлз“) всегда делили женщин, а к Йоко они (трое остальных) так ни разу и не притронулись. Я всегда считал и сейчас считаю: это оттого, что они ею брезговали, презирали ее. И это меня ужасно бесит!» Вот, значит, как обстояло дело в шестидесятые. И как, однако, много на свете вещей, которые могут привести человека в бешенство.

Это было время, когда начали выпускать прозрачные колготки. Вот, нахожу статью о том, что в отделах нижнего белья в универмагах возникли проблемы со сбытом трусов. Это оттого, написано в статье, что все больше девушек предпочитают надевать колготки прямо на голое тело. Нда-а. Такие вот коленца судьбы.

Еще среди прочего я нашел специальный выпуск, посвященный Такааки Ёсимото [21] . В те времена «Хэйбон Панч» был довольно-таки радикальным изданием и публиковал множество статей на политические темы. Пылкий и харизматичный Ёсимото, как и его философские идеи, был очень популярен среди молодежи. Да и сейчас, наверное, популярности ему не занимать. Специальный выпуск назывался «Ёсимото Такааки: Раскрыть тайну личной жизни». В пространной статье, посвященной семейству Ёсимото, сообщалось, что у них дома едят только рис, поступающий в продажу по системе ПСР [22] . И это называется «тайна личной жизни»? Ну ладно, по крайней мере, автор статьи не поленился, дошел до рисовой лавки того района, добыл необходимую информацию. Еще в статье описывалось, как Дзюн Это [23] пригласил Такааки Ёсимото в клуб для сливок общества на Гинзе. По словам какого-то постороннего наблюдателя, «Ёсимото-сан от начала до конца выслушал рассказ служащей клуба о ее неразделенной любви и сказал: „Сложная это штука — любовь“». Нда-а.

Сидишь вот так, листаешь старые журналы, а потом вдруг оказывается, что времени-то уже прошло немерено. И понимаешь, что если сейчас не остановишься, то уборка нового дома не закончится никогда. А это нехорошо. Но остановиться уже невозможно.

Коллекционировать виниловые пластинки, в основном джазовые, — это мое хобби. В какой бы стране я ни оказался, как только выдается свободное время, я отправляюсь искать подержанные пластинки. Недавно мне довелось попасть на три дня в Стокгольм. И все эти три дня я практически не вылезал из магазинов, торгующих старым винилом. А моя жена с утра до вечера пропадала в магазинах антикварной посуды, потому что ее хобби — антикварная посуда. Между прочим, суммарный вес купленных нами пластинок, антикварных тарелок и разной мелочи оказался таким, что я до сих пор не понимаю, как мы не умерли по дороге домой. Из достопримечательностей Стокгольма мы так ничего и не посмотрели. Представляете? Страшные люди.

Как правильно искать хороший магазин старых пластинок?

Для начала спросить у местных жителей. «Извините, вы не подскажете, где тут у вас продаются подержанные пластинки?» Карта города должна быть всегда под рукой. На ней отмечаются все места, о которых удалось разузнать. Нередко приходится ехать — с пересадками — на чужеземном метро, пользоваться автобусом и таскать тяжелые сумки на дальние расстояния. Если хорошо продумать маршрут, то за день можно успеть заехать в пару-тройку мест. Впрочем, есть еще такая вещь, как прокат автомобилей.

Иногда добираешься до места, а в магазине выходной. Или заведение специализируется только на тяжелом роке. Но я никогда из-за таких мелочей не расстраиваюсь. Даже сам иногда удивляюсь, как спокойно я отношусь к такого рода невезению. А ведь наверняка мог бы использовать потраченную зря энергию на что-нибудь более полезное. Или не мог бы?

Конечно, я человек довольно странный, но, по-моему, среди продавцов старых пластинок навалом куда более странных типов. Хозяин стокгольмского магазина, лысый мужик диковатого вида, поначалу был очень неприветлив со мной. Но на третий раз (в его магазине было так много пластинок, что я ходил туда ежедневно, как на работу) он, видно, мной заинтересовался.

— Эй, парень, хочешь, покажу тебе по-настоящему хорошие диски?

— Конечно хочу, — не задумываясь, ответил я.

Тогда он отвел меня в соседнюю, похожую на склад комнату, в которой пластинок было уж точно не меньше, чем там, откуда мы только что ушли. Смех, да и только.

Еще в этой комнате стояла кровать, а сбоку было что-то вроде кухонного угла, в котором, кроме кофе, ничего толком и не сваришь. Вот так он здесь и живет, один-одинешенек, не расстается со своими пластинками ни ночью, ни днем, сортирует их, определяет состояние, подписывает цены.