Чтение онлайн

Шурик взвалил себе на плечо тело охранника, перевернул вывеску на входной двери с «открыто» в наоборот и вышел на улицу. Сразу же, не успел он сделать пару шагов, в свободное от покойника плечо впилась резиновая пуля. Ударила она больно и не была на излете. Шурик охнул и осел на одно колено.

— Стоять, мразь. Руки — в гору, карманы вывернуть, — звук- голоса из-за припаркованной поперек дороги машины.

Шурик был готов сказать очень большое спасибо, что не стрельнули в него боевыми. Ничего, пройдет совсем немного времени, освоятся ребята и будут палить по всему, что движется на поражение. «Самое важное — это жизнь гражданина. К лохам, терпилам и прочему быдлу это отношение не имеет». Однако как можно держать одновременно руки поднятыми вверх и еще выворачивать при этом одежду? Чем манипулировать с карманами?

— Я сотрудник министерства внутренних дел. Коллегу вот- ранило, несу на перевязку! — закричал Шурик, стараясь придать голосу уверенность и раздражение.

— Откуда? — Спрашивают, значит, пока добивать не будут. Шурик не видел, с кем разговаривает, но предполагал, что это бойцы какого-нибудь СОБРа, или ОМОНа, или какие там у них организации существуют по борьбе с беспорядками?

— Из кафе. — Вот дебил! Подразделение какое? — Полковник Степашин. УСБ, Петровка 38. — Шурик нарочно назвался сотрудником управления собственной безопасности, самым ненавистным ментами отделом. Может, хоть удостоверение проверять не будут.

— Москва? Чего у нас в Питере? — Не твое дело. Командировка. — Полковник, говоришь? Фамилия знакомая. Не родственник- ли того?

— А ты сам у него спроси, — отрезал Шурик и поспешно- добавил. — Помогите коллегу перевязать.

К нему подошли двое в разгрузках, скрывающих знаки различия, в касках и увешанные оружием. Что это было за оружие — Шурик не знал, да и оружие ли было вообще? Но выглядели парни очень недружелюбно. И главное — человеческого в их глазах было чуть.

— О, да он у тебя того! — сказал один, неприятно- улыбнувшись. — Жмурик!

— И что, бросить его теперь? — поинтересовался Шурик, но- тело охранника с плеча не снял, как бы загораживаясь им от ментов.

— Иди с ним к Невскому, — сказал другой. — Туда всех- стягивают. И быдло, и самих. Разберешься.

— Чего, к Исаакию нельзя? — спросил Шурик, подбрасывая на- плече тело для удобства.

— Понятно, откуда ты, полковник! — переглянулись между- собой силовики. — Нельзя. С Невского свяжешься со своей конторой.

— Ладно, — согласился Шурик. — Вы там своим передайте, — чтоб в меня больше не пуляли.

— А ты удостоверением махай! — заржали вояки, и он- поспешил двинуться прочь от опасной темы. Что там поняли эти парни, откуда он — пес его знает.

Как пробираться дальше, он себе не представлял. Прохожих, двигающихся с ним в одну сторону, не было. Тем более, навстречу. До Невского — рукой подать. Если сгонят в толпу — не выбраться. Разговорами уже будет не помочь. Бумаги нужны, так нет их. Любой неуравновешенный мент подстрелит и разрешения не спросит.

Вдруг где-то сзади раздались выкрики, топот ног и забухали выстрелы. Шурик постарался прижаться к стене и обнаружил, что из ближайшего электротехнического института на улицу вывалилась целая толпа возбужденных студентов. Бедные студиозусы. Зато внимание отвлекут на себя.

Он сбросил порядком надоевший труп в ближайший подвальный колодец и, не делая резких движений, скользнул к входной двери в кассовый зал кинотеатра «Баррикада», который был последние несколько лет на постоянном ремонте. Дверь оказалась незапертой. Оно, конечно, понятно: работа течет, прорабы ходят, стройка стоит.

Внутри — ни единой души, только пыль и вынесенный хлам из зрительного зала. Шурика это не интересовало, он жаждал пройти весь кинотеатр всквозную и вынырнуть в непуганых дворах питерской старины. Раненное плечо ужасно болело, он просто чувствовал, как надувается опухолью полученный от резиновой пули синяк. Главный выход из кинотеатра, конечно, вел на одну из центральных улиц, этот маршрут его не устраивал. Следовал искать что-нибудь попроще и понезамысловатей.

Чем дальше он двигался по переходам и коридорчикам, тем сильнее было чувство, что где-то крутят кино. Так, во всяком случае, слышалось. И звуки, что было странно, доносились откуда-то снизу, то нарастая, то затухая. Билась посуда, ломалась мебель, невнятная ругань перемежалась с боевыми криками, раздалось даже пару выстрелов. Шурик и не заметил, как негромкий шелест его шагов приглушили ковровые покрытия, обнаруженные под ногами — выглядели они, несмотря на вездесущую пыль, вполне достойно. Во всяком случае, для кинотеатра, который год числящегося в ремонте.

Звуки сделались настолько отчетливыми, что можно было уже разобрать и слова, и интонации. Впрочем, первые были ругательными, а вторые — угрожающими, так что никакого смысла в себе не несли. Зато появилось стойкое ощущение, что это не кино.

Шурик приоткрыл обнаруженную перед ним дверь и увидел в образовавшуюся щель, как где-то снизу за вычурными перилами ограждения происходит массовое побоище. Женщины в элегантных платьях ползают на коленках и пытаются что-то подобрать с пола, мужчины, в пиджаках и галстуках, бьют друг друга чем ни попадя: бильярдными киями, бутылками и просто кулаками.

Ничего другого на ум не приходило, как объявить это помещение каким-то подпольным казино. В свое время все эти игорные заведения в городах были запрещены, вот и открылось новое в двух шагах от центра. Кинотеатр стал ремонтной «баррикадой» на подступах. Ну что же, бывает! Шурик не горел желанием влиться в сражение, он уверовал — есть черный выход.

Так же осторожно прикрыв дверь, он пошел обратно по ковру, намереваясь исследовать некие пропущенные им ответвления. Не удержался — присел в одно из пары кресел, что стояли у стены перед первой развилкой. Хотелось подумать, но не заниматься же этим на ходу. Времени пока было предостаточно.

Едва он сел, кресло взбрыкнуло и укатилось куда-то в одну сторону, Шурик — в другую. Удивляться этому сделалось совершенно невозможно — мощный удар по спине выжег болью весь воздух из легких. Шурик хотел извернуться, как змея, и потереть ушибленное место, но еще один удар, на этот раз поддых, выключил для него свет. Правда, ненадолго. Хрипя кровавыми пузырями и плача, ему удалось-таки впихнуть в себя один глоток воздуха. Потом другой, потом еще один, потом он увидел над собой глаза парня в мышиного цвета форме. Выражение их было уже знакомым.