Чтение онлайн

Снова В. Н. переводит письмо с требуемыми подробностями. Переписка учащается. Ее финал: иностранные «родственники» присылают молодому инженеру деньги на дорогу и он уезжает к ним — ему обещают помочь устроиться на работу…

Этот эпизод весьма напоминает встречу тибетского юноши Мингиюра со своим бывшим учеником по прошлой жизни, ставшим главою монгольского монастыря, — он описан в замечательной книге известной путешественницы Дэвид Ниил «У мистиков и магов Тибета».

В молодости я задумал написать роман. Смутные образы шевелились в глубине сознания и как бы просились к воплощению. Понемногу из них выделились индийские юноша и девушка — принцесса из какого-то невероятно отдаленного периода. Я не составлял никакого плана, как развивать сюжет, какую идею выдвигать; вместо этого я, как бы затаивши дыхание, прислушивался к этим двум образам, чтобы они сами подсказали действие, в котором должны будут участвовать… Я уже ясно видел их перед своим мысленным взором, но чтобы приступить к работе, мне не хватало имен — надо было дать им имена. Имя всегда играло огромную роль в моих писаниях; оно само как бы подсказывало характер и образ действия. Долго я искал эти имена, и, наконец, они всплыли из каких-то глубин моего собственного сознания, так как до этого я их нигде не слышал и ни в каких книгах не встречал. Я назвал юношу — Дамалу, а девушку — Гаятри. Начал я писать роман, но, написав несколько глав, забросил… Прошло несколько лет, и я наткнулся в литературе на имена своих героев и пояснение значений слов.

«Дамалу» оказалось названием тибетского молитвенного барабана с расхождением на одну букву — «даммару»; «Гаятри» же оказалось названием одной из самых распространенных в Индии молитв.

В глубинах нашего сознания хранится, как в запечатанной до поры до времени чаше, весь наш эволюционный опыт за неисчислимые миллионы лет. Не говоря уже об именах и языках, которыми мы пользовались в эпизодах цивилизаций Атлантиды, Гандваны и предшествующих им, — в этой «Чаше» сложены бесценнейшие сокровища знаний, которые нам предстоит когда-то вспомнить. А пока что изредка в наше оглушенное шумом и грохотом машинного века сознание оттуда прорываются слова, значение которых когда-то было для нас близким и даже обыденным.