Радуга до небес
Шрифт:
И в то же время она прекрасно отдавала себе отчет в том, что ни на какую другую работу она просто не способна.
Немаловажным являлось и то обстоятельство, что у нее будет крыша над головой, да и обещанное жалованье, признаться, было более чем щедрым.
Она по-прежнему сможет жить в роскоши, вращаться в том обществе, которое так хорошо знает… Но с какой разницей!
Если раньше она слыла его королевой, то теперь появится в качестве прислуги, полностью зависящей от воли своей хозяйки.
«Нет, я не смогу этого сделать!» — в отчаянии подумала Диана, но тут взгляд ее упал на письмо Джимми, которое по-прежнему лежало на столе.
Брат бросил университет и работает в гараже простым механиком. Это ведь тоже потребовало от него немалого мужества.
«Ему хватило сил даже сменить фамилию», — с горечью подумала Диана.
Так что же ей делать? Весь день Диана размышляла над этим, складывая в уме все «за» и «против». Обстоятельства вынуждали ее с благодарностью принять предложение, однако все ее естество восставало против него.
«Я этого не вынесу!» — неустанно повторяла она.
На следующий день пришло письмо от Мэри Картер, очень доброе и полное сочувствия, в котором она прямо говорила, что Диане крупно повезло получить такое заманчивое предложение.
«Шнайберы ненадолго уезжают за границу, — писала она, — это тебе только на руку, дорогая. К тому времени, как ты вернешься, все уже про вас забудут. Я уверена, что ты благоразумно примешь их предложение. Шнайберы очень милые люди, с ними легко ладить».
В том, что все скоро забудут, что произошло, Диана ни капельки не сомневалась, она отлично знала высшее общество. Не пройдет и нескольких месяцев, как при виде ее скажут:
«Это какая такая Диана? А, Хедли, у которой отец обанкротился, а потом застрелился».
И, равнодушно пожав плечами, будут с нетерпением ждать очередного скандала.
«И почему я не родилась мужчиной!» — горестно размышляла она. Можно было бы сменить имя, уехать за границу, где ее никто не знает, самой зарабатывать себе на жизнь чем угодно, хоть улицу мести, лишь бы не видеть больше людей, которых знала прежде.
Но, как говорится, если бы да кабы… И Диана написала Шнайберам, что она согласна стать компаньонкой их дочери.
Две недели спустя она приступила к первой в своей жизни работе.
Вскоре обнаружилось, что труднее всего в этой семье ладить с миссис Шнайбер.
Рут оказалась веселой, ленивой, немного завистливой, но, в общем, доброй девушкой, которую невозможно было не полюбить.
Мистер Шнайбер весь день работал и возвращался домой лишь поздно вечером, усталый и раздраженный. Он относился к Диане с уважением и бывал с ней неизменно вежлив, чего она не могла не оценить по достоинству, поскольку остальные домочадцы избытком вежливости явно не страдали.
Миссис Шнайбер разговаривала с ней то фамильярно, то придиралась ко всяким пустякам и ворчала по поводу и без повода, видимо, считая, что за деньги, которые ей платят, можно и потерпеть.
Вскоре Диана поняла, почему миссис Шнайбер наняла ее: она близко знала многих из высшего общества, с кем не прочь благодаря ей были подружиться и Шнайберы.
Потому-то, когда Диана отказалась встречаться со своими бывшими друзьями, хозяева были сильно разочарованы.
Сначала работа показалась Диане нетрудной.
В ее обязанности входило сопровождать Рут по магазинам. Диане стоило невероятного терпения уговорить свою компаньонку не покупать ярких безвкусных нарядов. Она всегда советовала приобретать простые изысканные платья, которые необыкновенно шли этой крупной девушке, скрывая ее явную тенденцию к полноте.
Сделав нужные покупки, они обедали в каком-нибудь модном ресторанчике, где, по мнению Рут, можно было встретить представителей высшего общества. Потом катались в автомобиле, ходили в кино или возвращались домой, где Рут до вечера валялась в постели.
Шнайберы вообще были людьми оригинальными — в своем новом роскошном доме они проводили совсем мало времени. Если уж кто-то и оставался дома, то непременно валяясь в постели. Им и в голову не приходило, что у себя дома можно по-другому провести время.
И миссис Шнайбер, и ее дочь вставали очень поздно. Напяливали свои самые лучшие наряды и отправлялись кто куда.
По возвращении тут же эти наряды снимали, движимые непреодолимым желанием сберечь хорошие вещи, чтобы они прослужили дольше, переодевались в домашнее и ложились в постель.
Диане такой распорядок дня был только на руку — она могла находиться в своей комнате и делать там все, что ей захочется.
Самым трудным для нее оказалось найти общий язык с прислугой.
Раньше она и представить себе не могла, каким снобизмом отличается эта категория работающего люда.
Ее поразили надменность и скрытое хамство многочисленной прислуги Шнайберов.
Все брали пример с дворецкого, даже не скрывавшего своего презрения к хозяевам. Диану неприятно поразило, что горничная миссис Шнайбер в свое время тоже пострадала от банкротства Роберта Хедли.
Как только Диана появилась в доме, она никогда не упускала случая показать Шнайберам, что не доверяет этому «изгою общества».
Стоило Диане по какой-то причине задержаться в комнате миссис Шнайбер, как служанка бросалась запирать шкатулку с драгоценностями, причем делала это настолько демонстративно, что Диане становилось не так обидно, как смешно.
В целом Шнайберы были добры к ней. И не их вина, что, когда Диану просили что-то принести, сбегать за чем-то наверх, она, не привычная к подобным поручениям, очень терялась. Не любила она также и откровенничать.