Раки
Шрифт:
Дядя Жора посмотрел на меня уничтожающе, но совет принял.
Рюкзак, который мы помогли ему надеть за спину, придавал ему вид фантастический, но бывалый: человек вышел из леса, он и спит и ходит в универсальном спальном мешке. Капюшон надежно защищает его голову от клещей и комаров... Кряхтя и сожалея, что нет зеркала, дядя Жора взял в руки спининг, повесил на грудь бинокль и повел плечами: "Ну как?"
– - Главное, что тебе удобно, -- подбодрил отец.
– - Садись в лодку, капитан!
Ефима мы не нашли. В открытом сарае валялись только стоптанные сандалеты и стоял ящик пустых бутылок с запиской: "Кто возьмет -- убью! Ефим". Мы привязали к мосткам лодку и поставили в сарай весла.
Автобус приехал почти пустой, и дядя Жора юркул в него первым. Он забился к окошку и, повернувшись к отцу, сказал, что надо было дождаться темноты и тогда ехать. Он походил на куколку гусеницы. "Ничего, -- сказал отец и похлопал его по ватному плечу.
– - Кронштадтские нигде не пропадали!" -- Он предложил ему снять с головы капюшон и надеть шляпу, но брат отказался. Я протянул кондукторше деньги, как выяснилось мало. "Если с вами инвалид, пусть покажет удостоверение", -- сказал кондукторша. Я извинился и откопалеще тридцать копеек. Дядя Жора достал из футляра бинокль и навел окуляры на кондукторшу. "Да ладно, -- махнула рукой тетенька, оторвав билеты на двоих.
– - Пусть не показывает..." --И пошла на свое место к двери. Дядя Жора перевернул бинокль на уменьшение и посмотрел ей вслед. Две бабульки с корзинками, сидевшие сзади на возвышении, дружно перекрестились и стали смотреть в окно замороженными глазами.
В Зеленогорске мы сошли не у вокзала, а попросились у водителя доехать с ним до кольца -- таv начинался пустырь, заросшийкустами.
Пацан в школьной курточке, когда мы пробирались по канаве вдоль Кривоносовской, выстрелил в спину дяди Жоры из рогатки и заулюлюкал. Я потопал ему вслед ногами, но не побежал. "Вот так, -- угрюмо сказал дядя Жора, -- я терплю от своих родственничков. В воду свалили, одежду спалили...
– - Онбыстро скинул рюкзак и нашарил в нем оставшуюся бутылку джина.
– Хорошо не разбил, поросенок. Как я в таком виде Зинуле покажусь?.."
– - Зайдем потихоньку ко мне, переоденешься, -- сказал отец, садясь на край канавы.
– - А вечером спокойно выпьем под раков. Мы же не выскочки, чтобы сразу все рассказывать. Утрясется...
Мы сидели в канаве и обсуждали, как нам незаметно провести дядю Жору до дачи. Завидев прохожих, мы склоняли головы и делали вид, что коллективно справляем большую нужду, и они отворачивались. В конце Кривоносовской канава кончалась, и нам предстояло идти или бежать по отрезку асфальта, проложенного к продбазе, затем сворачивать в свою улочку и...
– - Могу сказатьсоседям, что я был в этом комбинезоне, -- грыз травинку отец.
– - Они все равно нас путают...
– - Надо послать Кирюху на разведку!
– - вглядываясь через бинокль в конец улицы, сказал дядя Жора.
– - Может, и одежду принесешь?
Я сказал, что попробую.
– - Дуй, Кирилл, -- дядя Жора сунул мне бинокль, а отец, покопавшись в ведре, прикрытом папортником, достал крупного красного рака:- Дашь Чарли, чтобы не скулил. Ключи на месте. Если нарвешься на тетю Зину, скажи, что мы пьем пиво у ларька, сейчас подойдем... И мигом обратно!
Не доходя до дачи метров двести, я лег под куст и навел бинокль на веранду дяди Жоры. Сквозь крупную листву сирени и тюлевые занавески на окнах смутно виднелась тетя Зина. Вот она появилась на крыльце, заперла дверь и, беззвучно шевеля губами, повертела головой: наверное, звала Чарли. Точно! Они вышли из калитки, и тетя Зина опустила ключи в карман халата. Огляделась, поправила очки и, повернувшись ко мне спиной, направилась в конец улицы. Чарли, шныряя по обочине и задирая лапу у каждого дерева, потрусил за ней. Скорее всего, она ненадолго пошла к соседке -- Розе Ефимовне. Ага, вот они повернули к ее дому и скрылись в калитке. Я опрометью бросился назад доложить обстановку.
Дядя Жора азартно посмотрел на меня, на отца и, выскочив из канавы, как мог, припустил к даче. Мы шагом обогнали его у поворота. "Открывайте дверь, готовьте одежду!" -- распорядился он, придерживая одной рукой капюшон, а другой подтягивая то, что считалось в его одеянии штанинами.
Дядя Жора важно прохаживался у своей веранды в отцовских штанах и свитере,когда вернулась тетя Зина с Чарли, и недоуменно оглядела его: "В чем это ты?"
– - Промок немного, Сергей дал сухое. Где ты ходишь?
– - Не хватало тебе простудиться!
– - тетя Зина стала торопливо отпирать дверь.
– - К Розе Ефимовне за рецептом ходила.Как ваша рыбалка?
– - Рыбы нет, а раков полное ведро наловили, -- дядя Жора закинул на плечо рюкзак и вошел в дом.
С колотящимся сердцем я влетел на нашу веранду и столкнулся с отцом:
– - Ты ведро из канавы брал?
Отец страдальчески зажмурился и приложил руку ко лбу:
– - Беги! Может, еще там! Стой!
Я вернулся. Отец вошел в комнату, скрипнул дверцей платяного шкафа и вынес мне хрустящую пятидесятирублевку:
– - Если нет, то пробегись по буфетам, может, купишь, -- отец хлопнул себя по затылку.
– - Вот дураки!..
...Обежав все буфеты, включая банный, я поплелся в рыбный магазин на проспекте Ленина, надеясь купить хоть какой-нибудь рыбешки.
У ворот закрывшегося рынка сидел на ящике инвалид Шлыков. Перед ним на куске картона краснели раки. Они были размером снаших и также вкусно пахли укропом, лавровым листом, перцем... "Самых крупных уже разобрали, -- важно сказал Шлыков.
– - Сейчас и этих разберут, мужики за деньгами побежали..." -"Это откуда?" -- торопливо спросил я. "С Красавицы, кажется, -- сказал Шлыков.
– - Дай закурить".
– - "Беру все! За сколько отдадите?" -- "За что купил, за то и отдам, -- с достоинством сказал Шлыков.
– - Десятка!"