Чтение онлайн

– За какие заслуги? – судья зачем-то шваркнула молотком по столу.

Сбитень вздрогнул, дёрнувшись всем телом.

– Вот, рисунок! Прошу суд обозреть! – сказал адвокат, разворачивая увеличенный цветной рисунок. На плакате был изображён поросёнок-копилка с головой истца. Из его вспоротого брюха высыпалась труха. Не смотря на это, боров продолжал лезть на кресло мэра города, изображённое в таком масштабе, что кандидату Сбитню потребовалась лестница-стремянка.

Судья хихикнула, прикрыв рот морщинистой ладонью.

Сбитень вспотел с головы до пят. Как пить дать, посадят!

– Истец предлагает оштрафовать автора рисунка!

– Ваша честь! – подал голос адвокат истца. Судья прикрыла веки, разрешая вставить слово.

– Это компьютерная графика, поэтому иск предназначен компании Майкрософт, но никак не к моему доверителю, – адвокат поклонился до пояса перед судьёй.

– Суд удаляется для принятия решения! – жахнула молотком молодящаяся судья.

При этом одновременно из зала вышел Чугуев.

Вернувшись из совещательной комнаты, судья огласила решение.

– Согласно статье гражданского кодекса, пункт… – как сквозь воду слушал, не слыша Сбитень, -…. в иске отказать! Встречный иск удовлетворить в полном объёме!

В наступившей тишине, поскольку в суде не принято аплодировать, истец, склонившись кпереди и уронив голову на сложенные руки, пустил петуха.

Уходящая судья развернулась, резво для ей комплекции ринулась к столу, схватила молоток и объявила, что гражданин Сбитень штрафуется в пользу государства по максимальному тарифу за неуважение к суду.

– Судебный пристав! Задержите гражданина Сбитня Опанаса Григорьевича для ознакомления с вердиктом суда!

Услышав только слова: "Задержите гражданина…", – Сбитень грохнулся в обморок.

В конце рабочего дня Кларе Семёновне позвонил Славик и сообщил, что и на их улице будет праздник. Начальница отдела кадров замахала руками, заставляя абонента замолчать.

– Я, я послезавтра приеду сама! – сказала она, отбросив трубку как раскалённую сковороду.

Никита поздравил мэра с победой на процессе.

– Я не адвокат, можешь не поздравлять, – отмахнулся Чугуев.

– И всё же, выиграть даже пустяковое дело приятно.

– А ты выиграл там, с Николой?

– Он согласен работать за десять процентов прибыли.

– Это устраивает всех.

– В общем-то, да.

– Чего мнёшься? Сколько мне отложил?

– Если девяносто… – Никита задрал голову, как будто в рельефе подвесного потолка был написан ответ. Или встроен калькулятор.

Чугуев молча подождал. Называть свою долю самому не хотелось. На сколько хватит совести у Никиты, столько и будет. Торговаться Чугуев не уважал.

– Тебе, Леонид Аркадьевич остаётся вставить цифру в готовый договор.

– Никита! Не тяни душу! Называй твёрдый процент. А я оформлю на жену.

– Уф! Пятьдесят на пятьдесят вас устроит, Леонид Аркадьевич?

– Это по сорок пять процентов?

– Да.

– Пожалуй, я возьму тридцать. Остальное тебе. Всё же должен быть стимул у организатора и вдохновителя!

– С шестьюдесятью процентами акций вы меня вынуждаете стать главным собственником.

– Если будет трудно, обращайся! – улыбнулся Чугуев. – Создадим совет директоров, обмозгуем.

– Спасибо! Справлюсь в одиночку, Леонид Аркадьевич!

Мужчины ударили по рукам в знак полного понимания.

Клара Семёновна попросила водителя остановиться у парикмахерской. За пять часов езды в машине с половины третьего ночи даже молодая женщина теряет свой шарм. Шофёр, не спрашивая, когда заехать за начальницей, тотчас рванул с места. Война войной, а обед по расписанию. Пока старуха пудрит нос можно основательно подкрепиться. Командировочных от Управы хватило бы на ужин с подружкой в скромном ресторанчике. Остановившись у бывшей обкомовской столовой, шофёр поставил на "ручник". Что-то заело, он наклонился посмотреть что именно, и увидел записную книжку. А ведь Клара Семёновна забрала свою сумочку. Мало того, она всю дорогу держала её на коленях. Засыпая, шарила руками, проверяла, на месте ли драгоценный груз? И вот же незадача, выронила записную книжку!

– Эх, раззява! – высказался вслух шофёр. В последнее время сказать такое не подвиг – власть некогда всемогущей начальницы кадров прошла. Работяги при Управе надеялись, что навсегда. Клара Семёновна раньше распоряжалась ими, как хотела. Она могла заставить выносить мусор из её квартиры, а за "провинность" – драить полы! Ни одному мужику это не нравилось, но деться было некуда.

Шофёр захватил записную книжку с собой. Вымыв руки, он положил её на стул перед пустым столиком, заняв место. Набрав полный поднос: первое, второе и побольше хлеба, водитель сел за стол. Положив перед собой записную книжку бывшей барыни, начал уплетать борщ, листая книжку.

Поначалу ничего интересного не было: контактные телефоны с неизвестными адресатами. Причём не было ни единого нормального имени и даже фамилии. Сплошь издевательские клички.

Шофёр пролистал список адресатов по буквам, ничего особенного. За что так было держаться мёртвой хваткой? Но на последних страницах, уже без буквенных закладок, началось самое интересное.

Заметки, кого и за что наказать. В числе первых был и сам шофёр. Водиле понизить классность! В другой раз поедет на дачу. Привлечь Носика.

– Век не поеду на твою дачу! – пробурчал шофёр. Он перелистнул записную книжку.

– Ага! Уже сдала и опустила, – догадался шофёр по отмеченному крестику. – А это совсем интересно!

Лысому впаять две горбатых!

Это плотнику за отказ ремонтировать сортир на её даче. Надо предупредить Васю, чтоб на работе: ни-ни!

Компру на Чугунка слить слугам Хозяина. Пора восстановить статус-кво!

Крестика не было. Значит, не сделано. Шофёр быстро вкинул в себя картофельное пюре, попробовал котлету – дрянь заводской лепки – допил компот с оставшимся куском хлеба и подошёл к кассе.