Рандолевый катран
Шрифт:
– Что пожелаете? – спросил молодой человек, не обращаясь ни к кому по имени.
– Нужно приодеть даму на раут, – сказал Волконский.
– Тусовка?
– Можно и так сказать.
– Понял. В колоде одни тузы! – сообразительный молодой человек потёр ладонями, осмотрел предложенную даму.
– Как жену! – подсказал ему Волконский.
– Жену… кого?
– Меня! Ты что такой непонятливый!
– Понял, что тебя! Но ты-то кем на этом "рауте"?!
– Да уж не холуем! – усмехнулся Волконский.
– Понял! – фарцовщик посмотрел на Нину Петровну: – Вы издалека?
– Я вместе с мужем.
– Никаких вопросов! – парень хлопнул в ладоши, вынул из-за уха сигарету, прикурил от массивной зажигалки, бросил её обратно на столик.
– Так-так-так! – он закружился по комнате, щёлкая пальцами, рассуждая вслух. – Вы посидите пока!
Воспользоваться гостеприимством оказалось сложно: все сидячие места были заняты. Волконский убрал кожаный габардин с дивана, спихнул в кучу несколько пар кроссовок. Упали на пол видеокассеты в футлярах. Нина Петровна вздрогнула. Но хозяин не обратил на это никакого внимания. Александр Андреевич сложил кассеты с отметкой в четыре креста на спинку дивана вплотную к стене, после чего предложил даме сесть. Нина Петровна уселась на краешек, вцепившись руками в обивку дивана. На её руках вздулись вены. Волконский не удержался и вновь дотронулся до кисти Нины. И всё же она не старуха!
Фарцовщик продолжал рассуждать вслух. Он сыпал названиями известных всему миру производителей, модельеров и кутюрье.
Прикидывал так и этак, наконец, остановился напротив Нины Петровны. Смерил её взглядом. Покачал головой.
– Пожалуй, вам больше подойдёт строгий костюм, чем вечернее платье.
– Брюки?
– Нет, – продавец оглядел Нину Петровну со спины. – Лучше всего, юбка ниже колен.
– Ещё лучше, по щиколотку! – сказал Волконский.
– Не такие уж безобразные ноги, чтобы их спрятать совсем.
Нина Петровна сидела как оплёванная: впервые обсуждали её, а не наоборот. Причём делали это, не спрашивая саму Нину Петровну.
– Корма, конечно, подкачала. Но если откормить с месяцок, выбор станет шире.
– Раут сегодня вечером.
– Да понял, понял! Вот кофточка, мерьте, мадам! И юбка! – Хозяин достал вещи, одним движением расправил их в руках. Кофточка салатного цвета и сиреневая юбка. Оба предмета были пошиты волнами и бурунами.
– И где?
– Да вот, пожалуйста, пройдите в ванную!
Нина Петровна закрыла за собой дверь, огляделась. Ванная совсем не похожа на квартиру! Если там кавардак, то тут прямо-таки купальница фараона!
Джакузи, душ с насадками вибромассажа, полочки с разнообразными пузырьками, бутылочками и тюбиками. Зубная щётка на аккумуляторе. Столько средств для бритья и после, как будто хозяин каждый день только и делает, что сбривает волоски со всего тела. А ещё – разглядывает модные журналы, сидя на унитазе. Нина Петровна подняла один из полутораметровой папки: листья слипшиеся, будто только что из типографии. Приторговывает и журнальчиками? До чего ж интересна жизнь нынешних свободных художников – бывших спекулянтов.
Зеркало на всю стену создавало иллюзию большего пространства. Нина Петровна испугалась своего изображения. Действительно, "корма" подкачала. Но и не только. Да, она знала, что далека до красавицы, но не считала себя конченой уродиной. До сего дня. Что ей предложили? Одежду покроя волнами и пузырями! Вещи для абсолютно плоского манекена, не иначе. Нина Петровна закусила губы и быстро, по-солдатски переоделась. Из зеркала на неё смотрела обиженная старая дева. Аронова наскоро умылась, благо косметикой не пользовалась, обтёрлась хозяйским разовым полотенцем и, широко улыбаясь, вышла из ванной.
Шея Волконского вытянулась. Фарцовщик хлопнул в ладоши.
– Упакована по самое не хочу! Только, знаешь, Александр Андреевич, я б тебе посоветовал сейчас пройти в ванную и ненароком сбросить её очки в унитаз!
Нина Петровна развернулась и убежала.
– Зачем пугаешь даму? – донеслось до неё сквозь приоткрытую дверь.
Нина Петровна включила воду и встала у двери, прислонив ухо к косяку.
– Ты разве не понял, что очки её уродуют? Сошла бы за женщину в своём трико, но эти окуляры, просто ужас!
– Ты не болтал бы лишнего.
– Тебе жить, – фарцовщик пожал плечами. – Туфли брать будете? Кожаный плащ? Всё же не май месяц на дворе.
– Турция?
– Обижаешь! Италия.
– Врёшь же.
– Смысла нет, Александр Андреевич, – фарцовщик улыбнулся.
– Действительно, "Армани"?
Фарцовщик фыркнул.
– Туфли брать будете? Сапожки? Не поведёшь же её в кроссовках.
– Нина? Ты готова?
– Готова, Саша! И к труду, и к обороне!
– Мерьте, мадам! – хозяин выставил пару коробок на пол.
Нина Петровна надела сапожки с меховой подкладкой.
– Как ты угадываешь размер? – спросила она, притопнув ногой.
Фарцовщик пожал плечами.
– Туфли брать будете? – повторил торговец.
– Буду! – Нина Петровна дёрнула головой, стряхивая воображаемую чёлку. Как расплачиваться, об этом ей думать не хотелось. Нина Петровна посмотрела на спокойного Волконского. Наверное, он всё предусмотрел. Какой-нибудь там безнал или нечто подобное. Нина Петровна что-то слышала о таких расчётах. Придётся влезть в долги, но не на всю жизнь же!
Аронова померила туфли. Они смахивали на мокасины с каблуками. Сочетание интересное, но выигрышное. На ноге почти не чувствуются, но выглядят эффектно. Наверняка, стоят не одну зарплату психолога.
– Гулять так гулять! – сказала она вслух, улыбаясь.
– Для прогулки могу предложить… – хозяин квартиры принялся рыться в одном из бесчисленных ящиков.
Аронова открыла рот, но Волконский не дал возразить.
– Возьмём и для прогулки, и для раута, и домашние тапочки!
– Всегда, пожалуйста! – выпрямился фарцовщик. В его руках были три пары обуви: тапочки, танкетки и модельные шлёпанцы.