Рандолевый катран
Шрифт:
– У меня сын призывного возраста… – начал причитать Сбитень.
– Жена, хохлушка изрядных форм, на которой ни одна шубка не сходится, сам в обносках со школьной скамьи! И вы считаете, что Государство обязано помогать таким убогим? – Клара Семёновна расцвела в улыбке, отчего её фиолетовые губы сложились бантиком.
– Правовое общество, которое мы строим…
– … обязано заботиться о сирых и убогих, не так ли, гражданин Сбитень?
Сбитень опустил голову. Только что ему казалось, что Клара Семёновна по неизвестной причине решила простить ему проявление человеческой слабости, но оказалось всё не так просто.
– Опанас Григорьевич! Вернёмся к вашей анкете. Вот, тут вы не поставили прочерк, но и записи не вижу! – она ткнула пальцем в листок бумаги.
– Я, Клара Семёновна, просто затрудняюсь. И без вашего участия не смогу…
– Вот эту схему вы смогли составить самостоятельно?
– Но это вопрос, понимаете, деликатный.
– Говорите, говорите! – Клара Семёновна подбросила ладонями воображаемый мячик, подгоняя мысль претендента.
– У меня нет судимых родственников, за исключением деда моего двоюродного брата. Седьмая вода на киселе, как говорится.
– Да. Вы, надеюсь, понимаете, Опанас Григорьевич, что путь в главные бухгалтера вам заказан, – губы начальницы отдела кадров образовали подкову дугой кверху. – После эксцесса в моём кабинете!
Голос Клары Семёновны задрожал от негодования. Как будто она только что застала претендента мочащегося в её умывальник.
Сбитень обомлел. Он-то успел расслабиться!
– Неужели вы думаете, что в Управе каждая раковина в кабинете сходна с писсуаром?!
– Извините, я… пойду? – Сбитень поднялся со стула на подкошенные ноги. Повернулся к двери.
– Сидеть!
Он свалился на стул, в полуобороте к столу.
– Мне понравилась ваша схема. Вот, смотрите, – она придвинула листок к середине стола.
Сбитень повернулся. Он смотрел на собственные каракули и ничего не различал. В глазах Опанаса Григорьевича темнело. Один серый шар, заменял другой – в такт биению сердца.
– Я говорю, мне понравились эти треугольнички. Один стоит на вершинах двух, третий этаж на вершинах второго. Особенно хорошо, когда остаются двое и, видите? – Клара Семёновна ткнула ручкой в верхушку нарисованной пирамиды, – один поглощает другого! Чудесно.
Сбитень стойко молчал. Ему ещё не хватало прослыть организатором хищений! Угораздило же набросать схемку: не ко времени и не к месту.
– Так что, слышали, Опанас Григорьевич?
– Что? – часто заморгал Сбитень.
– Не быть вам главным бухгалтером! Не того полёта вы птица! – Клара Семёновна щёлкнула пальцами.
– Я уже понял, – понурился Опанас Григорьевич.
– Ничегошеньки вы не поняли! Человек, способный составлять такие схемы, достоин…
В момент эффектной паузы Сбитень вовсе скукожился: "…тюрьмы!" – стучало у него в голове.
– Более высокого места! – торжественно закончила Клара Семёновна, привстав со стула и возвысившись над претендентом.
Сбитень непроизвольно прикрыл макушку руками.
– Место мэра города!!!
Глаза Опанаса Григорьевича расширились.
– Так что, забирай свою анкету и топай в избирательную комиссию!
– Простите, Клара Семёновна, я не совсем понял.
– Понятие, суть определение точное. И не терпит всяких экивоков! Совсем, не совсем! Что за детский лепет? Так, понял или нет?
– Не совсем.
– Тебе что в лоб, что по лбу! – Клара Семёновна стукнула по столу.
Сбитень вздрогнул.
– Я понятно сказала: ты сейчас же, не теряя времени, идёшь в избирательную комиссию и требуешь регистрации кандидатом на место мэра города!
– Как? Кто меня туда выдвинул?
– Я! – Клара Семёновна взяла себя под груди. – Этого мало?
– Но существуют же определённые правила.
– Сумма залога тебе известна?
– Конечно, – Сбитень поперхнулся.
– Так вот, я внесу залог!
– Вы так хотите?
– Я так желаю! И так будет! Не забудь потом, кто тебя выдвинул. И вот эту комбинацию вычеркнем из твоего плана! – Клара Семёновна зачеркнула треугольник, поглотивший соседа, оставив на верхушке пирамиды три треугольника.
– Я, ты и! – Клара Семёновна подняла указательный палец к потолку. – Согласен?!
– Согласен.
– Ступай! – Клара Семёновна протянула листок бумаги с реквизитами банковского счёта. – Скажешь, что тут залог!
– Так это, вы с серьёзными намерениями?
– Опанасик! Я тебя не в койку затаскиваю! Иди! И не забывай о своём конфузе в моём кабинете! Мне теперь твоей уриной задыхаться не один день!
– Я, я вымою всё. Я умею разбирать слив раковины.
– Уверена, что языком вылижешь. Но этого не требуется. Адрес избиркома помнишь?
– Да.
– Через два часа жду!
– Я, я всё сделаю.
– Ив лучшем виде, в чём не сомневаюсь, – Клара Семёновна выпихнула посетителя за дверь. Вздохнула. Пошла пить чай в профком – единственное оставшееся приличное место в Управе.
ГЛАВА 14
– Леонид Аркадьевич! Как договаривались. Двадцать мешков сахару забираю?
– Никита! Не шкурничай! Куда тебе этот сахар? Брагу гнать?
– Да ещё какую! Таких дрожжей Димыч подогнал!
– Говори прямо. У меня мало времени! – сказал Чугуев, поглядев на часы. Как будто абонент мог видеть его.
– Жёнам наших работяг лучше по десять кило сахару за ваучер, чем эти копейки, что обесцениваются каждый день. Они же в долларах не требуют! А то могли бы. Знай, что означают эти розовые портянки в их руках!