Чтение онлайн

— Двадцать четыре вот будет… Что, на все тридцать выгляжу? — с горечью усмехнулась хозяйка дома.

— Ну, не на тридцать… Но и на двадцать четыре ты не выглядишь.

— А ведь я еще молодая! — кивнула она.

— А ты зашейся. Выпила, и ты уже на небесах… А там тебя спросят, что ты, значит, Любовь Батьковна сделала для человечества? Да ничего, скажешь, водку жрала… Дети хоть есть?

— Да как-то не сложилось.

Павел качал головой, рассеянно глядя на Любу. Стремная ситуация — Оксана с Панковым, спит с ним в одной постели, нянчит его внука, а он здесь, в компании с какой-то алкоголичкой, в дымину пьяный. Ему нужно ехать к Оксане и объявлять ей амнистию, спасая самого себя. Без нее жизни не будет, он должен это понимать. Но ведь не сможет он ее простить. А если вдруг простит, то будет попрекать этим. Не смогут они так долго протянуть. А если смогут, то это будет не жизнь.

— Слушай, а давай уедем? — вдруг предложил Павел.

— Куда? — надуто спросила Люба.

— Ну, куда-нибудь на юг, на море… Там еще тепло. Море, конечно, холодное, но ледяной душ — это самое то…

— Я не пойму, ты говоришь или бредишь? — поддела его Люба.

Но Павел ничуть не обиделся.

— А вся моя жизнь — сплошной бред. Не веришь?

— Да черт тебя знает!

— А я верю. И могу доказать… Завтра едем на море. Ты и я!

Люба пожала плечами. Если он оплачивает проезд, то почему бы и нет.

Правда, потом она спохватилась. Ведь предложение могло быть частью какой-то аферы. Павел мог утопить ее в море, а квартиру присвоить себе. Но подумала она об этом на полпути к морю, в машине, которую он уверенно вел на похмельную голову. Возвращаться было поздно, хотя его и тянуло обратно. Оксана действовала на него как магнит, и ему нужно было как-то бороться с ее притяжением.

Свинцовое небо, пронизывающий ветер, море обжигающе холодное, беспокойное. Берег все дальше, а плыть все тяжелей. Еще чуть-чуть, кажется, и все. Но Павел к берегу не поворачивал. У него и в жизни так. Несет его в пучину; ему бы остановиться, повернуть в прошлое, а он упорно движется к пропасти. Как будто только там есть покой.

— Паша! — сквозь шум волны донесся издалека возглас.

Люба стояла на берегу, кутаясь в теплую «аляску». Она в холодное море и под угрозой расстрела не полезет. Да Павел ее и не заставляет, хотя и надо бы. Но нельзя ей в ледяную воду. Есть женщины-моржи, однако Павел знал и другой пример. Мама у него сильно застудилась, и это очень плохо закончилось. Люба ему не мать, не жена, но жалко молодую женщину…

И сейчас ему стало ее жалко. Плохо ей, мается она. Он ведь и сам не пьет, и ей не разрешает. А домик у них на отшибе поселка стоит, до магазина далеко, да и денег у нее на выпивку нет. А ей хочется, хотя она и не признает…

Были они у одного местного целителя, он какой-то заговор прошептал, а потом сказал, что ее душа станет собственностью самого дьявола, если она вдруг выпьет. Люба испугалась не на шутку, первое время даже думать о выпивке боялась, а потом снова на старое потянуло. Вот и мается она. Но Павла другое пугало. Если он утонет, Люба останется совсем одна. А где спрятаны деньги, она не знает. И что ей тогда делать? Как бы по рукам не пошла на пути к Засечью. А по рукам в чужом краю далеко не уйдешь, за ближайшим поворотом и похоронят…

Он повернул назад, позволил волне выбросить его на берег.

— Ты точно сумасшедший! — Любу трясло от холода, зуб на зуб не попадал.

Зато ему хоть бы хны. Он спокойно вытерся, набросил банный халат и по крутой тропке направился к дому. Баньки там нет, зато горячий душ имелся. Как бы ни хорохорился Павел, постоять под горячей водой ему необходимо.

Люба сидела на кухне и пила крепкий кофе, глубоко затягиваясь сигаретой.

— Смотри, будешь курить, дьявол душу вместе с легкими заберет! — пошутил Павел.

— Чур меня! — отмахнулась она.

Погода их не баловала, но морской воздух и относительно здоровый образ жизни шел Любе на пользу. И посвежела она, и похорошела. И за собой следить стала. Павел и с косметикой проблему решил, и приодел ее малость. Сам же взял шефство над ней, никто его об этом не просил…

— А вдруг?

— Это если выпью!.. Но все это бабушкины сказки!

— А не послать ли нам гонца?

— Иди ты к черту!

— Я не ослышался?

Люба и сама спохватилась, прикрыв ладошкой рот. Раньше она не боялась поминать «черта», но промывка мозгов местным целителем дала свой результат.

— Не надо гонца. И так хорошо!

Молодая женщина приготовила кофе и Павлу, и себе. И снова потянулась за сигаретой.

— Я понимаю, тебе сейчас без кофе никак, но мотор посадишь.

— До Засечья хватит, а там все равно. Тебе все равно. Приедем и разбежимся.

— Ты этого хочешь?

— Нет, ты этого хочешь… Я же вижу, как ты по своей сохнешь, — грустно усмехнулась Люба. — Тянет к ней. Не спрячешься ты от нее здесь.

— Да я не прячусь.

— Прячешься. Я же вижу, что прячешься.

Она подошла к Павлу, одной рукой обняла его за голову, прижав к своей груди, а другой похлопала по плечу.

— Не спрячешься ты от нее.

— А вдруг?

Он провел рукой от ее шеи по всей длине спины до самых низов. Фигурка у нее хорошая, тело упругое.

— Не надо. Потом жалеть будешь, — Люба отстранилась от него.

— А ты?

Уже вторая неделя заканчивается, как они здесь, а до секса так и не дошло. Она не хотела, а он не форсировал события. И при этом они вполне комфортно чувствовали себя вдвоем. Любви не было, просто они нуждались друг в друге.

— И я буду жалеть… Я тоже люблю Сашку, — покачала молодая женщина головой.

— Тоже? Но я твоего Сашку не люблю.

— Любишь. Свою любишь… Может, вернешься к ней?

— А ты?

— Что я? Ты обо мне не думай. Ты о себе думай… Я о тебе даже не подумаю, если вдруг Сашка позовет.

— А он позовет?

— Нет… — Люба вздохнула, опустив голову. — На рынок давай, мне картошка нужна, лук и перец. Ну, и мяса надо купить.

Она составила целый список, и он с головой ушел в хозяйственные дела. Павлу нужно было отвлечься, чтобы не думать об Оксане. Но, увы, это не помогало. Ему могла помочь водка, но это путь в никуда. Лучше уж идти в тупик с Любой, чем катиться в пропасть.