Чтение онлайн

К о б з и н. Как же ты добрался?

В а с и л и й. Пешком.

К о б з и н. Не задержали?

В а с и л и й. Казаки? У меня пропуск. От самого Рубасова.

К о б з и н. Значит, с Семеном вот так…

В а с и л и й. Я его еще вчера видел. Чуть живой.

К о б з и н. А не знаешь, где они его держат, в каком помещении?

В а с и л и й. Не знаю. Может, в пакгаузе? Меня туда не пускают. Там у ворот всегда часовые. Охрана.

К о б з и н. Спасибо тебе, Василий, спасибо.

В а с и л и й. Ну, я пойду.

К о б з и н. Как обратно соберешься, меня повидай. Ладно?

В а с и л и й. Ладно. До свиданья.

Василий уходит. Его провожает Алибаев.

Н а д я (входя). Эх, Петр Алексеевич! Узнали люди, что хлеб нашли, толпища собралась, радости сколько. Видели бы вы! Петр Алексеевич, что с вами?

К о б з и н. Так просто. Ничего.

Н а д я. Что-нибудь слышно про Семена?

К о б з и н. Да.

Н а д я. Схватили? Петр Алексеевич!

К о б з и н. Схватили…

Н а д я. Убили!

К о б з и н. Нет. Семен жив! Но в тяжелом состоянии.

Н а д я. Где он?

К о б з и н. Там. В Соляном городке. Успокойся, ну, успокойся. (Гладит ее по голове.)

Н а д я. Петр Алексеевич, вы же ничего не знаете про Семена, какой он человек. Я выросла без отца-матери. Он у меня самый родной на свете. Когда у меня было горе на душе, я ему плакалась, а весело было — с ним смеялась. Он никому не давал до меня пальцем дотронуться… И всегда был за правду.

К о б з и н. Надюша, я тоже знаю, что у Семена большое сердце, что он настоящий человек. Ну, не плачь же!

Н а д я. Я не плачу.

К о б з и н. Послушай меня. Возьми себя в руки. Ну вот. Вот так. Из Соляного городка пришел Василий.

Н а д я. Василий?

К о б з и н. Да. Он и рассказал. В общем, какая-то гадина выдала Семена. Враг среди нас…

Н а д я. Выдали? Где Василий?

К о б з и н. Ушел с Алибаевым.

Н а д я. Я сейчас, Петр Алексеевич. (Убегает.)

К о б з и н. Надя! Вернись!

Надя возвращается.

Сядь. Теперь слушай. Ты знаешь, зачем ушел в Соляной городок Семен?

Н а д я. Знаю.

К о б з и н. Мы, должно быть, сегодня же отправим вместо него другого человека. Тоже надежного, которому можно доверить революционную тайну. Этого требует дело революции. И я подумал о тебе. Пойдешь?

Н а д я. Я?

К о б з и н. Да.

Н а д я. Одна?

К о б з и н. Одна.

Н а д я. Пойду. А вдвоем нельзя? Хотя бы вон с Шестаковым?

К о б з и н. Нет. Нельзя. Ты пойдешь, как Ирина Стрюкова. Прямо в штаб Рубасова. Не скрою: опасно. Или — или. Понимаешь меня?

Н а д я. Понимаю. Пойду, Петр Алексеевич.

К о б з и н. Но никому ни слова. Этого я требую. Стрюкову у Рубасова ждут. В лицо, мне кажется, ее там никто не знает.

Н а д я. А кто знал — позабыл. Пять лет не было дома.

К о б з и н. На это и следует рассчитывать. Мы будем рядом, где — договоримся. Может, и Маликова выручим. На случай имей при себе гранату. Если английские боеприпасы там — дай сигнал. А нет — скорее уходи. В общем, от тебя будет зависеть все. Или почти все. Главное — не растеряйся. Ну, а если…

Н а д я. Все понимаю, Петр Алексеевич.

Входит А л и б а е в.

А л и б а е в. Что же будем дальше делать? Как думаешь, товарищ Кобзин?

К о б з и н. А мы с Корнеевой тут почти уже решили. Пойдемте к командиру отряда.

Все трое уходят в дом.

О б р у ч е в крадучись подходит к дому, зажигает в отдушнике фитиль. Во двор входит С т р ю к о в.

С т р ю к о в (увидев Обручева). Ты что это делаешь, поручик?

О б р у ч е в. Уходите, Иван Никитич. Пожалуйста, уходите скорее. Поздно будет.

С т р ю к о в. Куда уходить, зачем?

О б р у ч е в. Через несколько минут взорвется бомба.

С т р ю к о в. Бомба?! Да ты ошалел, что ли? Убирай ее к черту!

О б р у ч е в. Нельзя, Иван Никитич, не могу: приказ. В подземелье боеприпасы. Взорвем — конец Красной гвардии. Атаман их голыми руками заберет.

С т р ю к о в.. Дай-то бог… А ты убирай свои бомбы. Слышишь?

О б р у ч е в. Нельзя, Иван Никитич.

С т р ю к о в. Да у меня в подполье золото. Вся моя жизнь, можно сказать, запрятана. Тут хлеб отняли за здорово живешь, а теперь остальное… Убирай! (Бросается к отдушнику.)

О б р у ч е в (отталкивая). Уйди! Ну уйди же! Гад!..

С т р ю к о в (оттолкнув Обручева). Я закричу, кричать буду! Э-эй! Сюда!..

Обручев в упор стреляет в Стрюкова. Вбегают К о б з и н, А л и б а е в и Н а д я.

К о б з и н. В чем дело?

О б р у ч е в. Я отлучился на минутку, вхожу, а он фитиль зажег… и в отдушник. Гляжу — там бомба… Я на него, а он здоровый… Ну, я выстрелил. Вот он, фитиль. (Выхватывает горящий фитиль, гасит.)

Н а д я. За чем шел, то и нашел.

Ночь. Притвор в городской церкви. Гроб с телом Стрюкова. У изголовья тускло светит свеча. Дальше — мрак пустой церкви. Возле гроба аналой. М о н а х монотонно читает псалом. Чуть поодаль стоит И р и н а, одетая в траур. Монах подходит к свече, снимает нагар.