Чтение онлайн

Спутник Марины выглядел уже не просто замкнутым, а откровенно хмурым и злым. Он не рассчитал дозу, и ломка началась раньше, чем он ожидал. Требовалась срочно новая подкачка.

До него доносились расспросы щеголеватого, пугающего своей решительностью мужика, с которым его подруга оказалась знакома. И тот навязывался к ней в компанию с такой откровенностью, словно готов был отбить ее у Леонида. Кроме того, настойчивые расспросы об учебе и о жилье становились пугающими.

Леонид мог бы назвать свой настоящий адрес в районе Медведково. Десяток одинаковых панельных домов, выстроенных друг против друга, образовывали нечто вроде раздолбанного двора без кустов, без зелени, с одними помойками. Сзади вонючая бензоколонка, шоссейка, за ней гаражи. Дальше — промзона с вечными дымом и туманами. За гаражами — лавочки, на которых привыкли собираться компашки. Леонида всегда бил колотун, когда он туда собирался. Но не идти не мог. И случалось это чаще не по своей воле, тащился вслед за дружками. Хотя редкий день там обходился без драки, кровищи и чьих-то воплей. Один раз после пьяного дебоша гаражный «Шанхай» даже подожгли. И на удивление всем, сошло это с рук главным поджигателям — Саньке Сохатому, Петьке Зубилу и Лешке, кличка которого получилась от его роста и тупости — Шкаф.

Лешка взял как бы шефство над Леонидом — почти тезки. Сперва не давал в обиду. Потом приучил к травке. И наконец посадил на иглу. С тех пор Леонид исполнял безоговорочно все Лешкины приказы. Потому что только от него он мог получить по дешевке дозу и, главное, в любой момент. Чаще всего в долг. И долг этот рос-рос и вырос почти до неба. А Лешка по-прежнему был щедр, правда, требовал беспрекословного повиновения. А это было легче всего. Хлюпенький Леонид уже давно сказал себе, что Лешкины дела — это такая высокая материя, куда лучше не соваться и не задумываться. Главное — угадать любое его желание и сделать так, как он хочет. Зато награда, которая всегда следовала за этим, сулила Леониду оглушительное счастье и забрасывала его за облака.

Лешка сам указал ему на Марину и велел с ней познакомиться. Поскольку девичий мир давно перестал всерьез интересовать Леонида, у него выработался особый жесткий, бесцеремонный стиль разговора с женской половиной. И это почему-то сильно нравилось слабому полу. Наверное, за жесткостью и цинизмом девчонкам чудился огромный опыт и сказочные возможности.

Знакомство с Мариной прошло без сучка без задоринки. Лешка же выделил ему временно чью-то пустую квартиру рядом с Маринкиным домом. И велел сегодня привезти ее в район «Шанхая» на заветную скамеечку. Может, он сам нарочно уменьшил дозу, чтобы поторопить Леонида. И все складывалось блестяще, пока не появился этот занудливый тип, который прилип как банный лист и поломал все планы. Маринка согласилась было ехать в «Шанхай», где, по словам Леонида, их ждала хорошая компания. Но вмешался этот тип, и она сдуру захотела в Парк культуры, в который они и потащились.

Чем больше мучила подступающая ломка, тем больше Леонид ненавидел красные дорожки, посыпанные битым кирпичом, палящее солнце и «чертово колесо», откуда он не знал, как выбраться.

Они прошлись еще по аллеям, попили соку. Когда Маринкин знакомый предложил еще покататься на лодке в грязной луже, от которой пахло тиной, Леонид совсем взбесился. Еле сдерживаясь, он сказал, что должен срочно уехать. Это в общем-то соответствовало действительности. Он уже не чаял, как добраться до Лешки и выпросить очередную дозу. Не исключалось, что Лешка сперва угостит его затрещиной, помучит вдоволь. Зато потом наступит благодать, ради которой Леонид готов был стерпеть все муки и унижения.

Проследив узкоплечую удаляющуюся фигуру, Турецкий взглянул на Марину и поразился выражению ее похудевшего и побледневшего лица. Она огорчилась. Турецкий хотел было возмутиться и прочитать ей мораль, чтобы она научилась наконец понимать, что такое хорошо и что такое плохо. Но потом подумал, что не слишком здорово строить из себя сверхумного мужика и растолковывать бедной девушке, каков на самом деле ее новый избранник. Будь жив отец Марины и не случись с ней та ресторанная беда, не останься она в одиночестве, ей, может быть, и в голову бы не пришло обратить внимание на такого жалкого типа, как Леонид. И уж если она такого нашла, значит, ей худо.

Он взял без очереди лодку, заботливо усадил Марину, взялся за весла, и они поплыли. И хотя озерцо было маленькое, а лодка большая, которая едва не сталкивалась с другими такими же рассохшимися ковчегами, приключение удалось на славу.

— Не обращай внимания на тесноту, — сказал Александр Борисович. — Представь, что мы пираты в открытом море. Даже океане! И готовим нападение на Картахену, где захватим много золота.

Марина рассмеялась. Близость воды, какая-то новая форма бытия, напомнившая книжные пиратские набеги, изменили ее настроение. Она развеселилась и уже смотрела на Александра Борисовича без скованности и отчуждения.

— Можно вам задать вопрос? — спросила она.

— Конечно, в любое время! — ответил он.

— Что вы думаете о Леониде?

— Если откровенно?

— Только так.

— Вам не следует встречаться с ним, хотя бы в ближайшие три дня.

— Интересно!

Лицо Марины опять посмурнело.

— И не соглашаться ни на какие уговоры, — спохватился Турецкий. — Я имею в виду, не ехать туда, куда он позовет. Других предложений, я думаю, от него не последует.

Она широко открыла глаза, поразившись его откровенности, и Турецкий решил договорить.

— Главный его интерес заключается не в женском обществе, а в наркотиках.

— В наркотиках? — поразилась Марина.

— Неужели ты не заметила этот сухой блеск в глазах?

— Я думала, это от ума, от характера.

— От ума? — воскликнул Турецкий. — Милая Марина! Ты думаешь, куда он побежал? По делам? Нет, за новой дозой. Неужели ты не заметила, как его ломает? Придется взять тебя в помощницы и кое-чему научить. Пойдешь ко мне в помощницы? — напрямик спросил он.

И она бесстрашно ответила:

— Конечно! Если ты будешь во всем таким настойчивым, как сегодня, пойду!

У него хватило духу сохранить серьезное и многозначительное выражение на лице. Из лодки оба вышли с ощущением, что в их отношениях наметился какой-то труднообъяснимый, непозволительный перелом.

Турецкий довез Марину до дома и взял с нее слово, что она хотя бы три дня не будет встречаться с Леонидом.

— Договорились?

Он пожал на прощание тонкую нежную ладонь.

— Да, если ты обещаешь мне звонить, — заявила она бесстрашно.

— Конечно! Если буду в Москве, — он оставил себе возможность к отступлению.

— Ты уезжаешь?

— Возможно. Несколько дней будут очень напряженными.

Марина взбежала по ступенькам, помахав рукой на прощание.

Тревожась за нее, Турецкий подумал, что можно было бы взять ее в аэропорт. Но тогда пришлось бы при ней показывать служащим фотографию Борца. А это могло бы вызвать у Марины новый нервный срыв.

Выбравшись на Ленинградское шоссе, Турецкий позвонил по мобильнику Грязнову.