Раскол
Шрифт:
— Бежим!
— Не так быстро, голубчики… — дверь разлетелась на кусочки, и в темницу, размахивая огромным цепом, зашёл Смоуг: — Что, Джарилл сдох и его подельники решили обворовать меня? Так не выйдет! И не трогай эту шлюху, малыш. Хрен знает, что, и с кем она делала…
— Погоди… Как ты её назвал? — я повернулся к ублюдку, словно Марти Макфлай, которого обозвали трусом.
— Ш-лю-ха. А что? Разве не так? Глянь на неё! Или маленьким мальчикам без разницы, в кого тыкать? — мерзко загоготал божок.
— Ты прав только в одном… — скастовав мощную сферу демонической энергии, я врезал Смоугу по харе так, что его могучая туша рухнула на пол, а затем быстро вставил темный клинок прямиком в божественное сердце: — Мне без разницы в кого тыкать.
— Ты-ы-ы… — сквозь зубы прорычал божок, отшвырнув растворяющийся ятаган в сторону, и поднимаясь на ноги: — Прихлопну тебя, и всю твою банду… Недомерок, сука!
— Ребята! Бегите! — крикнул я, вытаскивая зачарованный меч: — Я догоню…
Есть вещи, которые прощать нельзя. Например — мерзкие слова в адрес близкого человека.
Посему — порву ублюдка!
Глава 12
Утро в Рагнакаре каждый раз выглядело по-особенному чудесно. Ну… за теми редкими исключениями, когда шёл дождь.
Яркие лучи местного светила согревали землю после продолжительной и страшной ночи. Растения распускали свои бутоны на встречу солнцу, а птицы и звери выходили из укрытий чтобы насладится долгожданным теплом.
Гера, подобного диснеевской принцессе, напевала дурацкую песенку и бегала вокруг деревьев. Всё её не отпускала вчерашняя встреча с Джаром… Уж очень сильно она успела по нему соскучится за время разлуки. И волшебницу совсем не смущал тот факт, что фраерок-то… оказался давно забронированным. Как последний столик в дорогом ресторане. Как «Плейстейшон 8» перекупами в магазине! Как самый козырный номер для тачки.
Но одно радовало — жена не столб. Может и подвинуться. Конечно, Альморей была цепкой женщиной, но Гера верила в свою искреннюю непосредственность и… И? И. И всё. Ну, мальчики же любят девочек с е**анцой, верно?
Напевая, как Фиона в первой части «Шрека», когда взорвала птицу, волшебница выбежала на маковое поле в окружении ярко-голубых птиц. Те наверняка пытались понять, что эта за шиза воплоти свалилась к ним на голову? Но из-за того, что их запрограммировали только на чириканье, пернатые продолжали с недоумением и любопытством подпевать миниатюрной красотке.
Правда, Гера настолько сильно увлеклась, что даже не заметила, как в сторону их домика из кустов вышли огромные варвары. Продолжая напевать и предаваться утренней радости, волшебница со всей дури врезалась в одного из них и шлепнулась на пятую точку. Птицы тут же испуганно разлетелись в разные стороны.
— Вы кто? — сгорая от стыда, но не подавая виду, с самым холодным и бесчувственным лицом спросила девушка.
— Привет. — из толпы варваров вышел Кратос и протянул Гере руку: — Мы пришли к Артемиде. Не могла бы ты… позвать её сюда? В лес заходить не будем.
— Думаю, что могла бы… — схватившись за могучую пятерню Бога Войны, волшебница встала на ноги: — Но, что случилось?
— Ох… — Кратос вздохнул, как будто пытался подобрать слова: — В общем, вчера вечером… Джарилл пал. Аленсис был захвачен Видарром — Богом Мести.
Гера сперва даже ничего не поняла. Пал? Это, как пал? Поскользнулся и упал? Или, может быть, перепил и упал посреди коридора? Но захваченный Аленсис больно бил реальностью. Сознание Геры сразу же всё составило в нужно порядке, без лишних приукрашиваний. Джарилла убили… и теперь Аленсис захвачен неким Видарром.
— А Джар вернется? — дрожащими губами тихо спросила волшебница: — Ну… Чтобы просто вернуть себе трон… Или… Хотя бы, как простой босс…
— Модераторы отправили его на свободу и запретили приближаться к игре до конца жизни. Так что — боюсь, мы его больше никогда не увидим. Однако, со стороны модераторов была допущена страшная ошибка и мы… — всё, что Кратос говорил дальше, уже проскакивало мимо ушей Геры. Её сердце медленно начало покрываться льдом, а ноги готовы были вновь уронить девчонку в маки…
Перед её глазами теперь была только одна фраза: «Никогда не увидим».
В своей старой жизни (да и в новой тоже) я осознал один важный нюанс — мы нафиг никому не нужны в этом мире. Да, есть родня и парочка друзей, которым, возможно станет грустно на пару дней, когда ты скурвишься, но не более того… Мы все — лишь гости в этом мире. И все наши взаимоотношения всегда имеют срок годности.
Именно поэтому, когда я в очередной раз понял, что Аль — реально мой самый близкий человек в Рагнакаре, мне хотелось крушить за неё. Развязывать войны, убивать и разрушать. Не важно, была ли она влюбленной дурочкой, которая разглядела во мне что-то хорошее… Или же просто поняла, что нам с ней по пути. Суть в том, что она была предана мне. А верность в современном мире очень дорогого стоит.
— Не знаю, кто ты такой… Но силёнки есть. — сплюнув кляксу крови, с ухмылкой произнёс Смоуг, размахивая цепом.
— О, поверь мне на слово — моих силёнок хватит, чтобы ты начал землю жрать. — злобно ответил я, и поманил божка в атаку.
— Вот я никогда не понимал одного… — Смоуг взмахнул цепом и сделал выпад, но я без особых проблем отразил атаку. Правда, прочность клинка оставляла желать лучшего… Боюсь надолго его не хватит: — Почему вы все так слепо преданы этому самовлюбленному курдюку?! Что такого он для вас сделал?! Зачем вы защищаете его любовницу?
— Тебе не понять… — нырнув под очередной удар, я порезал божку щеку и ударил ногой по нижней челюсти. Да уж… Теперь урон наносился куда хуже. Мне придётся потратить уйму времени, чтобы забороть его: — Нужно уважать своих, и тогда они будут уважать тебя.
— Уважать?! — Смоуг лишь злобно расхохотался: — Джар никого не уважал. Для него мы все были, как пешки… Шестерёнки в его огромном механизме! Он лишь дергал за верёвочки и управлял нами, как ему заблагорассудится. А ещё… Джар не признавал никого. Для него попросту не было равных! Только низшие. Грязь, которой невозможно прокачаться до его уровня.