Чтение онлайн

– Более пятнадцати.

– Потрясающе. И как у вас на все хватает времени? Наверное, вам приходится разрываться между преподаванием и практической работой?

– Нет, последние годы я только преподаю.

– Вот как? Последние годы? И давно вы оставили врачебную деятельность?

– Лет восемь назад, но я внимательно слежу за текущей литературой и в курсе всех последних исследований.

– Должен сказать, я нахожу это достойным всяческого уважения. Значит, вы много читаете. Поэтому и знакомы с термином “ятрогенность”?

– Разумеется.

– Скажите, много ли ваших бывших пациентов жаловались на расщепление сознания? Утверждали, что их телесную оболочку делят еще несколько человек, рожденных собственным воображением?

– Да нет…

– Немного? Сколько же? Человек двенадцать?

– Нет.

– Шесть?

Доктор покачал головой.

– Четыре?

Ответа Дэвид так и не дождался.

– Скажите, мистер Рали, вы вообще когда-нибудь видели больного, страдавшего этим недугом?

– Знаете, это трудно…

– Да или нет, доктор?

– Нет.

– Значит, вам известно о деперсонализации исключительно понаслышке и из литературы? Больше вопросов не имею.

Представитель обвинения вызвал еще шестерых свидетелей, удивительно единодушных в своих показаниях. Микки Бреннан собрал девять ведущих психиатров страны, абсолютно уверенных в том, что расщепление сознания – выдумка преступников, старающихся выйти сухими из воды.

Версия обвинения была почти изложена. Когда последний свидетель в списке дал показания, судья Уильямс обратилась к Бреннану:

– Больше у вас нет свидетелей, мистер Бреннан?

– Нет, ваша честь. Но я хотел бы показать господам присяжным фотографии со сценами преступлений, сделанные после убийств…

– Ни в коем случае! – разъяренно прошипел Дэвид.

Судья повернула голову в его сторону:

– Что вы сказали, мистер Сингер?

– Я сказал…

Сейчас он сорвется, и тогда…

– Протестую, ваша честь, – поправился Дэвид. – Обвинение пытается настроить присяжных против…

– Протест отклонен. Все условия следовало выдвигать перед началом слушаний. Мистер Бреннан, можете показывать свои снимки.

Дэвид резко развернулся и пошел на место. Бреннан взял со своего стола пачку фотографий и раздал присяжным.

– Понимаю, леди и джентльмены, смотреть на это не слишком приятно, но мы собрались здесь, чтобы выяснить истину. И не давайте себя обмануть высокими словами, умными теориями, удобными предлогами и сказками о таинственных чужеродных “я”, якобы убивавших людей. Перед вами трое мужчин, зверски и бесчеловечно убитых. Закон гласит, что кто-то должен платить за эти преступления. Дело каждого из вас позаботиться, чтобы правосудие свершилось.

Страшно был смотреть на лица присяжных, искаженные ужасом и неверием.

Обернувшись к судье, Бреннан объявил:

– Обвинение закончило допрос свидетелей, ваша честь.

Уильямс посмотрела на часы:

– Уже четыре. Заседание на сегодня закончено и возобновится в понедельник, в десять утра. Суд удаляется на два дня.

Эшли Паттерсон стоит на эшафоте прямо под свисающей петлей, но тут подбегает всполошенный полисмен и объясняет:

– Остановите казнь! Ее должны убить током! Сцена мгновенно меняется, и Эшли уже прикована к электрическому стулу. Охранник тянется к выключателю, и в ушах Дэвида звенит пронзительный вопль Тессы Уильямс:

– Нет! По приговору ей следует ввести яд! Дэвид пробудился и с сильно заколотившимся сердцем сел, растерянно оглядываясь. Пижама была насквозь мокрой от пота. Он попытался встать, но перед глазами все поплыло. В виски словно колотили тысячи маленьких молоточков, голова разрывалась от боли. Он коснулся своего лба. Горит, как в огне. Голова кружилась все сильнее, и Дэвид схватился за спинку кровати, боясь упасть.

– О нет, – простонал он. – Только не это! Именно этого дня он ждал с таким нетерпением. Сегодня должен был начаться допрос свидетелей защиты.

Дэвид, шатаясь, поплелся в ванную и умылся холодной водой. В зеркале отражалось бледное растерянное лицо с огромными синими полукружиями под глазами.

Дэвид едва не опоздал к началу очередного слушания. Судья, обвинитель и присяжные уже заняли свои места.

– Прошу прощения за поздний приход, – прохрипел Дэвид. – Могу я подойти к вам, ваша честь?

– Пожалуйста.

Микки немедленно последовал за ним.

– Ваша честь, – начал Дэвид, – я прошу объявить перерыв на сутки.

– На каких основаниях?

– Я…, я чувствую себя неважно, ваша честь. Что-то вроде гриппа. Надеюсь, доктор успеет подлечить меня к завтрашнему утру.

– Почему бы вам не препоручить дело помощнику? – предложила судья.

– Но у меня нет помощников, – удивился Дэвид.

– По какой причине, мистер Сингер?

– Потому что…

– Послушайте, адвокат, я в жизни не видела, чтобы процесс об убийстве велся подобным образом! Устраиваете театр одного актера, чтобы вся слава досталась вам одному? Ну так вот, ничего не выйдет! И еще одно: вы, вероятно, воображаете, что мне следовало бы взять отвод лишь потому, что я не верю в ваших таинственных убийц и неких призраков, заставляющих милую девушку совершать мерзкие преступления. Но и тут вам не повезло. Пусть присяжные решают вопрос о виновности или невиновности вашей клиентки. Что-то еще, мистер Сингер?

Комната бешено завертелась перед глазами Дэвида. Ему страшно хотелось выругаться, послать ее подальше… упасть на колени и умолять о справедливости. Но больше всего он мечтал о теплой постели и стакане горячего молока.

– Нет, – едва выговорил он. – Спасибо, ваша честь.

– Мистер Сингер, начинайте. Прошу вас не тратить больше времени суда на решение ваших личных вопросов.

Дэвид направился к скамьям присяжных, пытаясь забыть о высокой температуре и больной голове.

– Леди и джентльмены, – медленно начал он, – вы выслушали свидетелей обвинения, отрицающих самую мысль о таком явлении, как расщепление сознания. Я уверен, что мистер Бреннан не был намеренно несправедлив. Все его заявления – следствие элементарного незнания и невежества. Истина заключается в том, что он, очевидно, не имеет никакого представления о деперсонализации, или расщеплении сознания, как, впрочем, и те психиатры, которые давали показания против моей подзащитной. Но сейчас перед вами выступят люди, разбирающиеся в этом недуге. Все они – известные доктора и эксперты по проблемам психических заболеваний. Надеюсь, их показания прольют совершенно иной свет на несчастье, случившееся с мисс Эшли Паттерсон. Мистер Бреннан долго и обстоятельно распространялся на тему о том, как велика вина моей подзащитной, якобы совершившей все те ужасные деяния, которые ей тут приписывают. Запомните это определяющее ключевое слово – “ВИНА”. Сейчас для нас важнее всего понять, виновна ли она на самом деле. Ибо для того, чтобы осудить человека за предумышленное убийство, необходимо доказать не только его прямое участие, но и то, что им двигали некие преступные побуждения. Я постараюсь объяснить вам, что никаких заранее обдуманных намерений у Эшли Паттерсон не было и быть не могло, поскольку в момент совершения убийств она собой не владела и находилась в полном неведении относительно происходящего. Выдающиеся психиатры Америки не пожалели времени и расходов, чтобы засвидетельствовать очевидное: сознание Эшли Паттерсон временами бывает омрачено. В ее мозгу живут еще два чужеродных “я”, или “заместители”, один из которых управляет остальными в роковые моменты.