Расколотый идол
Шрифт:
«Ахамур, я умоляю! — раздался в мозгу слабый голос Ониксового, — Не губи нас! Вспомни, кем ты был, пока не встретил меня на острове».
И тут Пузо с содроганием вспомнил ехидный голос капитана «Воли ветров». «Ахамур, напомни в ближайшем порту, чтобы я отвел тебя на невольничий рынок. Попробуем продать тебя какому-нибудь нищему. С паршивой овцы, как говорится…»
«С тех пор, как я встретил Ониксового, никто не издевался надо мной», — подумал Пузо.
— Хорошо, — бесцветным голосом сказал он киммерийцу. — Договорились.
— Фефима ты тоже не тронешь, — потребовал Конан.
— Не трону, — пообещал Пузо. — Давай сюда камень.
— Сначала ты мне дашь клятву, — твердо заявил Конан.
Толстяк выразительно пожал плечами, мол, сколько можно приставать ко мне со всякой ерундой. Но решил не спорить.
— Слово герцога, — буркнул он, — век добычи не видать.
Конан помог Фефиму подняться. Когда они приблизились к Пузу, бледно-желтый шарик на золотой цепочке лег на подставленную жирную ладонь. И сразу исчез в кулаке. Сверля Конана ненавидящими взорами, бандиты уступили дорогу ему и его израненному спутнику.
— Он его проглотил, — сказал Фефим, когда они вышли
в сад. — Ты видел? Он его проглотил.
Конан кивнул. Он тоже заметил, как толстый атаман оторвал цепочку от камешка и сунул его в рот на глазах у оторопевших приспешников.
— Но зачем? — недоумевал Фефим. — Боялся, что украдут?
— Подожди меня здесь. — Киммериец усадил спутника на скамью у пруда и с мечом в руке направился к павильону. Дверь оказалась заперта изнутри. Не раздумывая, Конан изо всех сил ударил ее ногой. Нижняя петля не выдержала. Еще несколько ударов, и дверь с грохотом полетела на пол.
Он шагнул в проем. И застыл как вкопанный.
— Еще шаг, — прошипел Хаггари, — и я перережу ей глотку.
Евнух стоял за спиной у красивой молодой северянки, левой рукой прижимал ее к себе, а правой держал у ее горла длинный и кривой, как серп, нож. Лицо Хаггари было перекошено страхом и ненавистью. Рядом, под толстым деревянным брусом, горизонтально выступающим из стены, на длинной скамейке стояли в ряд три женщины. У каждой на шее была затянута тонкая, как струна арфы, стальная проволока, верхним концом привязанная к брусу. Толстая кривая нога Хаггари упиралась в край скамейки. Конан мгновенно понял: если бритоголовый мерзавец выбьет скамейку из-под ног своих жертв, они погибнут почти мгновенно. Проволока — не веревка. Она не душит, а перерезает горло.
— Вам всем надо бежать, — спокойно произнес Конан. — В доме Пузо со своими головорезами. Они вот-вот спустятся в сад и всех вас прикончат.
— Хи-хи-хи! — пискляво рассмеялся Хаггари. — Придумал сказочку, чтобы отнять у меня девчонок? Я тебе не верю! Они мои! Даже Губар ни одну из них пальцем не тронул, потому что они мои! Я сам буду их убивать! По одной, долго-долго. По капле высосу из них кровь. Убирайся!
В глазах евнуха пылало безумие. Это от страха, догадался Конан. Пока бандиты штурмовали замок, этот подлец отсиживался взаперти и под вопли своих умирающих приятелей сходил с ума от ужаса.
— Хи-хи-хи! Но если ты хочешь, чтобы они подохли сразу, сделай шаг вперед. Один-единственный шажок. — Длинный блестящий клинок сильнее прижался к горлу северянки.
— В сторону, — раздался за спиной Конана шепот Фефима.
Киммериец не колебался ни мгновения. Он прыгнул в сторону, и тотчас коридор огласился жутким ревом. Кривой нож со звоном упал на пол. Евнух отпрянул назад и схватился за рукоять короткого метательного кинжала, торчащую из его щеки. Всего шаг отделял Хаггари от скамейки, но страшная боль в щеке, языке и небе помешала ему опомниться и сократить это расстояние, прежде чем Конан своим телом заслонил его от трех полумертвых от страха жертв. А потом боль угасла, но вместе с ней угасла и жизнь.
— Где ты раздобыл кинжал? — спросил Конан у жонглера, когда они оказались за воротами.
— Забрал у одного бритоголового возле пруда. Наверное, при жизни он тоже увлекался метанием ножей. Все-таки, как ты думаешь, зачем Пузо проглотил камень? Для пущей сохранности?
OCR: де Монфор
WWW.CIMMERIA.RU