Расколотый мир
Шрифт:
– С улицы подобрал? – меланхолично поинтересовался Васян, отламывая куриное крылышко. – Ты бы, Колян, построже к этому отнесся: блох набежит, будьте-нате!
– А вот и не с улицы! Девушка у него есть! Уехала она куда-то и собачку ему доверила!
– Дык выходит, что он не голубой! Раз девушка!
– Выходит…
– И даже не шпион. Шпионы шуры-муры не разводят. У них профессия суровая.
Колян чуток погрустнел: поле его сыскной деятельности сужалось. Но сдаваться ему не хотелось.
– А как же все эти причиндалы в его чемодане? Что за маскарад такой, если он не голубой? И даже не шпион?
– Дык, эта, может, он для девушки старается?
– Васян, ты когда-нибудь видел мужика, чтобы для девушки загорал, пудрился, красился?
– Не видел.
– От то-то!
– Колян, узко на вещи смотришь! Я не видел, и ты не видел, но он же другое поколение! Смотри, чего по телику гонят: всякие там средства, чтоб волосы завивать или торчком ставить, и татуировки, и даже про пудру я недавно видел! Для мужиков пудру, слышь? Они все какие-то звезданутые, молодые. Не то что мы с тобой. Мы – мужики! А они так, шелупонь… Нынче бабы в сильный пол метят, понял? А мужики прихорашиваются и им понравиться стараются!
– Да то педики!
– Отстал ты от жизни, братан. Молодые, они сейчас все такие. И твой квартирант туда же. Девке хочет понравиться. Девки теперь парней выбирают, понял?
– А чего ж твоя-то дочка не выбирает? Сидит бобылкой на твоей шее с ребенком… Вот бы и выбирала, раз такие дела теперь закручиваются и бабы такие прыткие стали!
– Э-э-э, нет, моя – это мое воспитание, правильное! Да и не соплячка она, как эти. Скажи, на кой хрен ей мужик, который о геле для волос думает? Или о татуировке в причинном месте?! Ей солидный нужен, чтобы о семье думал! А эти все – шелупонь, одно слово! Так ты насчет собачки согласился?
– Согласился.
– И где собачка?
– А он как вчера с ней явился, так все время с ней мотается. И на работу ее с собой, потом домой, и снова с ней ушел.
– Не беспокоит тебя?
– Нет вроде. Дисциплинированное животное.
– «Кабысдох» какой?
– Не, породистый. Исландский сеттер вроде. Рыжий такой.
– Ирландский. Не исландский, а ирландский, понял? У нас во дворе одна дамочка с таким гуляет.
– Ты, Васян, вечно выпендриваешься, опустить меня норовишь!
– А я че, виноват, что ты неправильно называешь?
– Я по дворам не гуляю! У меня где ноги-то, чтоб гулять?!
– Ладно, ладно, не кипятись. Давай лучше еще дернем, Колян…
Спустя несколько дней Алексей поинтересовался, как обстоят дела с юным Сашиным поклонником.
Они ужинали в ресторане, что случалось нечасто с тех пор, как родились близнецы. Отчего они особенно дорожили мгновениями, когда оказывались вдвоем, наедине: мужчина и женщина, объединенные своей любовью, – а не папа и мама, объединенные детьми.
– Нормально, – ответила Александра. – Об истории разговариваем, о жизни.
– Он тебе что-нибудь рассказывал о себе?
– Родители развелись, когда он маленьким был. Я лишних вопросов не задавала, Алеш. Чувствуется, что у мальчика какая-то травма, возможно, из-за развода.
– Он больше не пытается тебе признаваться в любви?
– Нет. Я уверена, что я для него на самом деле «женщина с младенцем», то есть образ матери… который его подсознательно влечет из-за этой детской травмы. И он просто не разобрался в себе, не понял, неверно объяснил свои чувства, принял одно за другое.
– А теперь понял, думаешь?
– Я, как ты догадываешься, не спрашивала… Но, судя по тому, как изменилось его поведение, – да. Ты почему спрашиваешь? Ревнуешь? – усмехнулась Александра.
– Не дождесси!
– Да я и не жду, собственно, – пожала плечами она.
– Ждешь-ждешь, мечтаешь прямо!
Александра рассердилась. Она понимала, что Алеша шутит, прикалывается, но отчего-то рассердилась… Впрочем, она знала отчего: это призрак Майи вернулся.
– Если ты не ревнуешь, то я не понимаю, отчего ты так подробно расспрашиваешь, – холодно сообщила она.
– Мне нужно уехать на несколько дней, Сашенька. Моя помощь нужна коллегам на Урале. Там сложное дело, маньяк объявился, милиция не справляется, ни одной зацепки не нашли… Среди населения паника, городские власти требуют немедленно его поймать, в общем, все как всегда. Я не могу отказать, тем более что после дела с Бенедиктом я прослыл отчего-то спецом по маньякам… [3] И я хочу быть уверен, что никаких новых приключений с твоим поклонником не случится.
3
См. роман Татьяны Гармаш-Роффе «13 способов ненавидеть», издательство «Эксмо».
Александра испытала легкое разочарование. Он и в самом деле не ревновал!
Ну и ладно, очень хорошо, замечательно просто.
Она заверила Алешу, что он может уезжать со спокойной душой.
…О чем она потом горько пожалела. Очень горько.
Но это было потом.
А пока они заканчивали свой ужин в ресторане, перейдя к обсуждению последней статьи Александры, и не предвидели беды.
После разговора с Алешей она все же решила, что будет нелишним разузнать побольше о Степане. Она и впрямь вполне отчетливо ощущала: Степана тянуло к ней, и была уверена, что юноша (ей нравилось это старомодное слово), заплутав в своих детских комплексах, увидел в ней женственный образ матери и по незрелости принял свое чувство за влечение к женщине.
Но из этого предположения следовало и другое: что не только развод родителей оставил отпечаток в детской душе, но еще что-то иное, связанное с матерью, – и именно с ней.
Вот почему она в следующую же с ним встречу – а они случались едва ли не каждый день, Степан подрабатывал где-то в ночную смену, и их часы выгула детей и собак совпадали – она задала осторожный вопрос.
– Мама умерла, – сдержанно ответил Степан. – А в последние годы она сильно пила. Не оправилась от развода. Отец нас бросил, вот она и пила.