Расколотый мир
Шрифт:
Или вот: он проголосовал за то, что здесь сработала, с наибольшей вероятностью, логика женщины. С наибольшей, да, но нельзя ведь исключить, что и мужик додумался до такой мести!
Логика похожа на незнакомую дорогу в отсутствие карты: каждый раз, на каждом распутье, приходится выбирать наиболее вероятные направления. Оставляя неисследованными другие, менее вероятные, да, но все же вероятные, пути! И если он ошибся, уже много раз сделав выбор на многих распутьях, то придется ему возвращаться в исходную, нулевую точку!
От этой мысли ему становилось не по себе. Но выбора у него не имелось. Интуиция ему ничего не нашептывала: слишком сильным оказался шок от похищения детей, видимо, и Алексею оставалось лишь довольствоваться сухой логикой и математическим подсчетом наибольшей вероятности…
…Итак, это Инга. Если Степан работает на нее, то он (снова наибольшая вероятность) является близким ей человеком или таковым нанят.
Кис позвонил на Петровку. Стояла глубокая ночь, но Петровка, разумеется, бодрствовала и бдила. И сегодня, как никогда, он мог задействовать любую службу, запросить любую помощь: сейчас он выступал не как частный детектив, уже несколько утративший связи с alma mater, но как отец украденных детей! Дело было открыто, что, вкупе с его авторитетом, давало ему огромные права.
Он запросил все сведения об окружении Инги. Ее любовники, случайные или постоянные, ее внебрачные дети (по возрасту Степан мог оказаться и ее сыном), ее двоюродные братья и даже соседи. И главное – установить, кто навещает ее в тюрьме и кто ей пишет. Ну и сведения об ее адвокате, конечно!
Информацию он получит не скоро. Не раньше утра, и то если повезет. Надо бы пойти спать, завтра нужна свежая голова. Выпить снотворное, как Саша?
Алексей налил себе водки.
Николай Петрович проснулся рано. День предстоял сложный, и сон его был беспокойным. Васин план казался ему одновременно совершенным, как произведение искусства, и таким же нереальным. Но, главное, восхитительным! Их ждало настоящее приключение, такие он только по телевизору видел, а теперь вот выпало и на его скудную долю!
Колян испытывал необыкновенный прилив сил. Жизнь раскрывала ему наконец свои щедрые объятия. Кровь в венах играла, как шампанское. К тому же, если все получится… Если все получится, то у него будет не только шампанское в крови, но и неплохая сумма в долларах!
…Николай Петрович никогда себя не баловал. И когда таксистом был, и тем более когда инвалидом стал. То на семью работал, то скудно жил на скудную инвалидскую пенсию. И сейчас его воображение заполонили сладкие грезы. Хорошие импортные протезы, на которых можно ходить, будто на своих ногах! Купить машину! Можно сразу специальную для инвалидов, хотя машинка это фиговая, а можно и получше взять, «Жигули» подержанные, к примеру, а потом переделать их на ручное управление… И тогда Николай Петрович вновь почувствует в руках руль и ощутит послушное ему тело автомобиля, это слияние, от которого он получал наслаждение едва ли не более сильное, чем от слияния с телом женщины… Или он уже забыл, как это с женщинами? А вот как с машиной – не забыл!
Васян – гений. Сам бы Колян никогда не сумел придумать такой умный план. Он даже теперь испытывал смущение оттого, что хотел выпендриться перед другом, взять реванш, что-то ему доказать…
Что доказать, зачем? Васян мыслит глобально, и нужно это признать! А он, Колян, если и способен на идеи, то только мелкого масштаба: поехать на место да вынюхать, разведать ситуацию… От его идей не рождалась перспектива в тысячи долларов!
Предаваясь таким самоуничижительным мыслям, Николай Петрович, полностью перешедший под командование Васяна, наспех умылся, оделся и, следуя инструкциям, вновь отправился с помощью своего стародавнего товарища Гоши и его «Газели» в район, где проживали журналистка Александра Касьянова и частный детектив Алексей Кисанов.
Промотавшись на своей коляске все утро – а все ж спасибо Митьке за моторчик, не то бы руки уже давно отвалились! – и аккуратно порасспрашивав бабушек, тетушек и консьержек, Николай Петрович пришел к выводу, что требование о выкупе до сих пор не поступило несчастным родителям.
Откуда они – бабушки, тетушки и консьержки – знали все на свете, для него оставалось загадкой. Но он верил в силу женского любопытства, в непогрешимость этой силы. Раз сказали, что до сих пор не запросили выкуп, значит, не запросили!
Это им с Васяном было очень на руку. Можно сказать, что весь Васькин план на этом строился. «Зиждился», – припомнил вдруг Колян особенное слово. Зиждился, да! На этом вот на самом…
Он позвонил с мобильника Васяну. Тот удовлетворенно хмыкнул. И велел Коляну завершать утреннюю программу и быть, как того требовал план, к семи часам вечера у станции метро «Речной вокзал».
От них это было далеко – сами-то они на «Красных Воротах» жили, – но выбор пал на эту станцию не случайно.
Во-первых, там наверняка не встретятся соседи и прочие знакомые с «Красных Ворот», и никто их не узнает, сказал Васян.
Во-вторых, у Васи там жил племянник, которого он иногда навещал, отчего он и знал, как выглядит площадь перед выходом из метро. И площадь эта полностью соответствовала его замыслу, сказал Васян.
Замысел же приятеля был крайне хитроумным: сейчас Колян, убедившись в том, что требование выкупа от Митьки не поступило, должен бросить в почтовый ящик родителей записочку. Они ее с Васяном еще вчера сфабриковали из разных газетных заголовков. И в записочке той содержалось требование заплатить деньги в обмен на информацию о похитителе детишек. Тридцать тысяч они запросили, по зрелом размышлении, чтобы на нос получилось по пятнадцать.
«По-божески», – сказал Васян.
А местом передачи денег назначил выход из метро «Речной вокзал», из первого вагона. «Площадь там просторная, – говорил ему Васян, – все получится как надо…»
Колян вытащил из кармана белый конверт без надписей. Он помнил наказ друга: перчатки не снимать, чтобы отпечатки не оставить! Да и куда их снимать, холод какой.
Отчего Васян беспокоился об отпечатках, Николай Петрович не особо понял. Их же с чем-то сравнивать надо, а с чем милиции сравнивать отпечатки инвалида? Он судимостей не имел, и все его отпечатки остались на руле его такси, тому уж лет сколько…