Чтение онлайн

Пытались на него налетать сворой. Чтобы смять, растоптать человека. Но и эта затея сорвалась. Самых задиристых заводил каким–то особым чутьем угадал Потапов. Сшиб с ног своими кулаками, другие не решились продолжать знакомство в таком тоне. И разбежались, пока чекист не запомнил в лицо каждого.

Подсылали к нему девок. Самых ярких, соблазнительных красоток. Уж так хотелось поймать хоть на этой слабости и опорочить человека. Тут тоже осечка произошла. Не клюнул…

Уламывали деньгами, предлагали круглые суммы — не принял, даже слушать не захотел.

Приглашали к семейной дружбе с элитой города, с зажиточными, влиятельными людьми — отказался с усмешкой.

Пытались уговорить его жену Люсю, чтобы повлияла на мужа. Но и она не согласилась…

Александр продолжал работать, доставляя головную боль и неприятности не только работникам порта, а и городской верхушке, которая имела от морпорта немалые доходы и считала его своей кормушкой. Их, конечно, устроил бы Петр Щелоков. Но его не стало…

А через несколько месяцев Александра Потапова внезапно вызвали в Москву.

О причине не сказали. Попросили поторопиться. И Потапов вылетел из Одессы уже на следующий день.

В комитете госбезопасности чекиста встретили улыбками. Хвалили за результаты, за стиль работы. А потом предложили:

— Присмотрелись мы к тебе. Молодец! Все выдержал. Хотя мудрено выстоять было. Но там ты теперь наладил работу. Показал, как нужно действовать в разных ситуациях. По твоим стопам молодые пойдут. Им мужать, закаляться надо. А у нас имеется больное место на границе. Да и город не из легких. Одни химкомбинаты строятся. Народ туда поедет разный. А граница — всегда соблазн. Там нужен такой, как ты. Бескомпромиссный и настырный. Кстати, жене твоей работа будет. В городской больнице. Предлагаем тебе Сумгаит. Конечно, подумай. Посоветуйся. Решать тебе. Но… Там ты необходим! На тебя вся надежда…

Вечером Потапов дал согласие. И уже на следующий день, получив новое назначение, улетел в Одессу сдавать дела, перевозить семью на новое место, какого не видел в глаза и ничего о нем не знал..

Люся, услышав о том, не удивилась и не расстроилась. Переезд так переезд. Зато вместе будут. Она надеялась, что в Сумгаите Сашка не станет работать так много, как в Одессе, и будет раньше приходить домой.

Женщины все одинаковы. И даже в неприятном пытаются сыскать или придумать для себя теплинку–сказку, чтоб и самой легче пережить предстоящее.

Александр перевез семью в Сумгаит через неделю. Уезжая из Одессы, никто из Потаповых не пожалел об этом. Не с кем было прощаться. Не о ком и не о чем жалеть. Не прижились, не привыкли, не полюбили город. А потому собрались на новое место спешно.

Смешно, но даже у дочурки, доброй и озорной девчонки, не завелось во дворе друзей и подруг. Ее не раз спрашивала об этом мать:

— Ну почему всегда одна? Ни в школе, ни во дворе ни с кем не дружишь?

— Спроси себя, почему у тебя тоже нет подруг? — улыбалась Аленка.

— Мне некогда. Я работаю. Дома, сама знаешь, тоже забот хватает. Не остается времени на пустую болтовню и никчемные визиты…

— Вот и мне недосуг! Со школы приду — надо Женьку из садика забрать, — указала на брата. — А пока его умоешь, накормишь, переоденешь, уроки пора делать. Едва их выучу, ты приходишь. Надо помочь.

— Могла бы в это время во дворе поиграть с детворой.

— Ты бы их послушала хоть раз. Все какие–то блатные. Послушай как–нибудь, какие песни они поют. Особо про Розу и Софу! А вот Венька, совсем сопляк, в штаны ссытся, а про Шмаровоза во всю глотку поет. И никто во всем дворе его не одернет. Он своего отца козлом зовет. И тот довольный. Говорит: настоящий одессит растет! Лучше научил бы его в туалет ходить!

— Ну а девчонки? С ними почему не дружишь? — удивлялась Люся.

— Мам! Мои ровесницы живут иначе. Они уже в порту подрабатывают…

— Как? — не поняла Люся.

— Обычно! Телом! И меня звали с собой! Обещали научить, как жить надо.

— Не смей с ними разговаривать!

— Тогда не спрашивай! У меня есть друзья. Отец и ты. Других не надо…

Потапов часто ругал себя за то, что мало внимания уделяет семье, детям. Уходил на работу, когда они еще спали. Возвращался, они уже уснули.

Случалось, Аленке очень нужно было поговорить с отцом. Она садилась в кресло возле его кровати. Ждала. Но, не дождавшись, засыпала. Сашка уносил спящую Аленку в постель. Просил прощения у нее, что вернулся поздно, гладил головенку дочурки. Та на следующий день снова ждала…

А однажды, не выдержав, позвонила ему по телефону на работу:

— Пап! Мне можно к тебе на прием записаться? — начала смеясь, да вдруг расплакалась отчаянно.

— Аленушка, успокойся. Прости меня! Сама знаешь, не веду приемы. Но в эти выходные…

— Тебя опять вызовут на работу! Как всегда! Придет какое–то судно. И ты на нем до ночи останешься работать! А я так и состарюсь одна…

Потапову стало и больно, и смешно. В ближайший выходной он, как и обещал, пошел с семьей погулять по городу. Хотелось отдохнуть, побыть с женой, детьми. Люся с Аленкой не отпускали Сашку от себя ни на шаг.

— Пойдем к морю! — предложил всем Сашка.

— Нет! Нет, не надо туда! Я не хочу! Я не люблю море! Оно тебя у нас отнимает всегда! — вцепилась Аленка в рукав рубашки. И не хотела слушать никаких доводов.

— Тебе нравится Одесса? — спросил он жену.

— Ну, где–то надо жить, — пожала плечами Люся.

— А тебе? — повернулся к дочке.

— Мне все нравится, когда мы вместе…

Женьку спрашивать было бессмысленно. Он целыми днями играл со своими машинками и никогда даже из ребячьего любопытства не выглядывал на улицу и во двор. Он, как отец, едва научившись читать, увлекся книгами. Его не угнетало одиночество. Он умел часами играть сам с собой в шахматы либо слушал музыку, тихую, мелодичную.