Расплата
Шрифт:
На арбатской квартире у Марка хранилась изрядная сумма наличных в рублях и валюте; денег хватило на все, даже на богатые, многолюдные поминки – пришлось их проводить в три очереди.
Междугородный вызов застал Светлану в двенадцатом часу ночи, когда она, измотавшись за день, уже засыпала у себя в спальне.
– Прости меня, ради Бога, за поздний звонок! – услышала она в трубке незабываемый низкий голос Миши – и сон сразу отлетел от нее. – Вот уже полтора часа сижу на переговорном, но только сейчас соединили. Пытался дозвониться до тебя много раз: из больницы, из дома, из аэропорта. Хотел объяснить: всеми силами души жажду видеть сына, а все никак не получается. То лечился, теперь дела загнали на юг, в Сочи. Ну никак не могу застать тебя дома!
– Я и не могла быть дома, Миша, – прервала она его скорбным голосом. – Дело в том, что погиб Марик: упал в Яузу вместе с машиной в ночь на вторник. Вчера мы его похоронили.
– Не может этого быть! Невероятно! – хрипло произнес ошеломленный Михаил после небольшой паузы – его будто обухом по голове ударили. – Марик ведь… в этот день он был у меня в больнице… Плохой вышел разговор… Разве мог я предположить, что вижу его в последний раз? – Растерянно помолчал, не находя слов сочувствия, сказал первое, что пришло в голову: – Соболезную тебе, конечно. Похоже, вы с ним жили дружно. Я же… мне разреши иметь свое мнение.
Светлану его слова кольнули в самое сердце. Открыть бы ему немедленно всю правду; уверить, что ошибается, что любила и любит она только его. Но не время сейчас и не место…
– Ты глубоко ошибаешься, Миша, в отношении нас с Мариком. Это все, что я могу тебе сейчас сказать. – Слезы ее душили. – Может быть, со временем все узнаешь и поймешь… Марик много сделал для нас с мамой, поддержал, помог в трудное время после смерти отца. – Ей уже удалось взять себя в руки и успокоиться. – И мы все сделали, чтобы отдать ему должное и проводить в последний путь с достоинством. Сам понимаешь, какие тяжелые были дни. Прости меня, но я совсем без сил.
– Все понял, Светлана, заканчиваю разговор, – немедленно отозвался он. – Только хочу предупредить, что, как только завершу здесь работу и вернусь, сразу позвоню, чтобы договориться о встрече с сыном. И еще прошу лишь два слова: как… он?
– Петенька, слава Богу, здоров; учится хорошо, – слабым голосом откликнулась Светлана: она чувствовала себя отвратительно. – Похороны его не затронули, не отца хоронил. Мал еще и думает, что отец его погиб на войне. Предстоит нелегкое объяснение. – Голос ее дрогнул, глаза закрывались от усталости.
– Спасибо! Спасибо большое, Света! Еще раз прости, что так некстати тебя потревожил. Поскорее восстанавливай силы и приходи в норму. Я позвоню вам. Прости…
После ночного разговора с Мишей Светлана два дня раздумывала о том, как и что скажет Петеньке о предстоящей встрече с отцом. Мальчик уже большой, многое понимает, – наверняка задаст вопросы, которые поставят ее в тупик.
«Как объяснить, почему отец долго не появлялся, хотя остался в живых? – спрашивала она себя, пытаясь придумать подходящую версию. – Петя, безусловно, удивится, почему папа не интересовался им все эти годы…»
Лгать, даже из благих побуждений, не в ее натуре; наконец, она склонилась к мысли, что в основу объяснения нужно положить истинные факты. Суть всего, что произошло, сын не поймет, придется найти что-то другое, доступное мальчишескому воображению; нечто такое, что оправдает в глазах мальчика поведение отца.
Долго перебирала подходящие причины, пока ее не осенило. Ну конечно, нужно использовать всем известный драматический прием телесериалов – амнезию! Петя их смотрит – поверит. Противно обманывать ребенка, но что еще, кроме временной потери памяти, может оправдать в его глазах отца? Она облегченно вздохнула, сочинив довольно складную версию.
Когда Петя пришел из школы, она его покормила, расспросила, как прошел день; потом повела в гостиную, усадила на диван.
– Ты, сынок, уже вырос большой, и теперь я могу поговорить с тобой как со взрослым об отце. Тебе хочется узнать о нем побольше?
В глазах у Пети зажегся живой интерес: не заговаривал он с мамой и бабушкой на эту тему, мысль об отце всегда жила в его сердце. Ему недоставало отца, и он завидовал ребятам, которых папы брали на футбол, на рыбалку и другие мужские мероприятия. Марк как-то не выполнял эту роль…
– Конечно, мама! Ты ведь даже не рассказывала, что известно о том, как он погиб.
– Так вот, Петр Михайлович! – с подчеркнутой важностью произнесла Света, глядя ему в глаза и взяв обеими руками за плечи. – Держись крепко и собери все свои силы: отец твой жив!
Сын растерянно воззрился на нее округлившимися от изумления глазами.
– Это невероятно, но факт, Петя! Очень для нас радостный… Он жив, здоров, и скоро ты его увидишь!
– Но как же так, мамочка?! – вскричал опомнившись и ничего не понимая Петя. – Где же он все время пропадал? Столько лет!
– Не хочешь верить в чудеса? Правильно делаешь! – весело рассмеялась Светлана, и по ее радостному виду он понял, что мама его не разыгрывает. – Объяснение очень простое, совершенно научное: ам-не-зия, потеря памяти. Ты разве в кино такое не видел? Вот и с твоим отцом произошло то же самое.
Убедившись, что сын затих и внимательно слушает, она принялась излагать придуманную ею историю:
– Я тебе рассказывала, что твой папа – человек физически очень крепкий, – сам скоро в этом убедишься. Так вот, все думали, что он от взрыва погиб. Но, как выяснилось, его только сильно контузило тупым ударом осколка в голову. Враги подобрали его – он был без сознания – и увезли вместе с другими пленниками и своими ранеными в Пакистан.
Все сказанное – правда; это воодушевило Светлану.
– Как рассказал его друг, там он быстро окреп физически, но память к нему не вернулась. Он понимал, что находится среди врагов, но не знал, кто он и откуда родом. Ему даже удалось бежать из плена – вместе с одним летчиком, в Индию. Пробыл он там долго, но в конце концов вернулся на родину.
Светлана глубоко вздохнула и, проклиная себя за складное вранье, изложила свою легенду до конца:
– Все эти годы после возвращения он прожил в Западносибирске не помня о том, что родился и вырос в Москве. Понятия не имел, что у него растет сын. Прилетал в столицу по делам службы, но ничего не мог вспомнить из своей прошлой жизни.