Чтение онлайн

– Вы позволите?

Ланнуа указал на свободный стул, и король согласно кивнул.

– Речь идет о вашем переселении в Неаполь, – начал гофмаршал. – Будучи вашим другом, хотел бы вас предостеречь…

– Предостеречь? – Франциск отставил бокал и выжидающе взглянул на собеседника. – По какому поводу?

Около недели назад Шарль де Ланнуа сообщил королю, что собирается переправить его в Неаполь. По тайным каналам Франциск передал эти сведения своей матери Луизе, которая правила сейчас вместо него. С тех пор Луиза замышляла его бегство. Французский флот должен был перехватить императорскую галеру в порту Неаполя. Неужели Ланнуа об этом узнал?

– Вам известно, почему я решил переправить вас в Неаполь, – продолжал гофмаршал. – В отличие от меня и других членов императорского совета, эрцканцлер Гаттинара хочет вашей смерти. Он по-прежнему считает слишком опасным оставлять вас в живых. Здесь, в Ломбардии, ему не составит труда напасть на крепость и возложить вину на кого-нибудь другого, – Ланнуа пожал плечами. – Генуэзские борцы за свободу, жаждущие мести… Заговор венецианцев… Покушение изменника Бурбона… Виновные найдутся. А в Неаполе вам ничто не грозит. Но на пути туда – возможно.

– И что мне, по-вашему, следует предпринять? – спросил Франциск с облегчением. Ланнуа, вероятно, не догадался о его замыслах.

– Напишите письмо кайзеру. Пусть он позволит вам переехать в Испанию и там примет под свое покровительство.

Франциск рассмеялся.

– Вступить в самое логово льва? Это безумие, Ланнуа! Если Гаттинара хочет моей смерти, там я попаду к нему прямо в руки!

– Гаттинара не осмелится устранить вас на глазах кайзера, – Ланнуа настойчиво глядел на короля. – В Испании безопаснее всего, поверьте. Мадридский алькасар [12] неприступен, – он встал и слегка поклонился. – Доверьтесь дружескому совету, ваше превосходительство. Обратитесь к кайзеру, он благоволит вам. Желаю вам приятного аппетита.

Кивнув на прощание, гофмаршал направился к выходу. Стражники заперли за ним дверь, и Франциск снова остался один. Погруженный в раздумья, он ковырялся в рыбном паштете.

«Гаттинара хочет моей смерти. Что если он знает о моих замыслах и воспользуется стычкой, чтобы убить меня?»

Через некоторое время король отложил нож и подошел к клетке у окна. Оттуда на него с любопытством взирал один из воронов. Франциск стал кормить его кусочками форели, поглаживая при этом по черным перьям.

– Где же твой братец? – бормотал он. – Лишь бы с ним ничего не случилось…

Король посвистел, так тихо, что стражники не могли его услышать. Перед Ланнуа он говорил, что обучает воронов кое-каким трюкам, дабы отвлечься от горестей плена. Это было правдой лишь отчасти. Единственное, что действительно умели умные птицы, это летать до старого кипариса за стенами крепости и обратно в камеру. У кипариса ждал один из посыльных Франциска. Таким способом король мог всякий раз переправлять из Пиццигеттоне послания. Но сегодняшним вечером Ромул не возвращался. Оставалось надеяться, что Ланнуа не осознал своей промашки.

Монарх еще раз тихо посвистел и в этот раз уловил отдаленный шелест крыльев. Из сгущающихся сумерек вынырнул ворон и скользнул между прутьями клетки.

– Ну что, дружок? – с облегчением приветствовал его Франциск. – Где же ты пропадал так долго? Ты же знаешь, и я, и твой братец волнуемся за тебя…

Он ощупал правую лапу ворона и снял наконец маленький валик, в котором лежал крохотный кусочек бумаги. Взволнованно развернул его и прочел зашифрованное послание.

Через некоторое время губы короля растянулись в улыбке, и он бросил ворону особенно крупный кусок рыбы.

– Возьми, верный соратник. Честно заработал.

Затем Франциск I снова сел за стол и с большим аппетитом принялся за еду. Похоже, Господь смилостивился над Францией. После всех поражений, что обрушились на него за последние месяцы, удача снова развернулась к нему лицом!

Быть может, теперь-то все обернется к лучшему.

Луна ярко светила над Вюрцбургом. Матис в очередной раз наводил орудие на крепость Мариенберг и тут заметил краем глаза мерцающий свет. Он обернулся и всего в нескольких шагах увидел крестьянина с факелом, который прохаживался по переулкам.

– Черт возьми, сколько раз повторять, что я не потерплю открытого пламени возле орудий! – взвился Матис, и крестьянин вперил в него испуганный взгляд. Свежеиспеченный старший орудийщик Светлого отряда показал на несколько мешков с порохом, горкой сложенных на мостовой. – Одна-единственная искра, и тут яма будет величиной с деревенский пруд. От нас с тобой и мокрого места не останется!

Тщедушный крестьянин пробормотал извинение и поспешил к своим товарищам. Но прежде еще раз оглянулся на юного повесу, который в скором времени превратит ненавистную вюрцбургскую крепость в груду горящих обломков.

Матис устало потер глаза. С самого рассвета он и группа специально отобранных крестьян возились с немногочисленными орудиями, которые таскала за собой армия, и спал всего несколько часов. Последние десять дней они разоряли окрестности Вюрцбурга, продвигаясь все дальше на север. Штурмом брали замки и монастыри, в то время как города и деревни примыкали к ним по большей части добровольно. Слава Матиса, как умелого орудийщика, росла с каждым новым штурмом, но радости он от этого не испытывал. Всех немногочисленных ландскнехтов, которых крестьяне брали в плен, они с Мельхиором расспрашивали о группе артистов с обезьяной и попугаем. Но всё было напрасно. Война, казалось, поглотила Агнес. Так они добрались с Гёцом фон Берлихингеном и его так называемым Светлым отрядом до самого Вюрцбурга.

Жители богатого епископского города, почти не колеблясь, открыли крестьянам ворота и радостно выбегали им навстречу. Только Мариенберг, крепость архиепископа, что высилась на крутом холме над Майном, еще находилась в руках противника. Ненавистный архиепископ Конрад фон Тюнген бежал в Гейдельберг, а благочинный собора отказывался сдать крепость. После ожесточенных споров горожане и крестьяне решили наконец вместе штурмовать Мариенберг. Не без помощи Матиса. При этом тот понимал, что своим высоким положением обязан лишь одному обстоятельству. Обученные орудийщики в армиях мятежников встречались столь же редко, как крупинки золота в кучах пфальцского песка.