Чтение онлайн

Исабель всячески гнала из головы материнские заботы, но получалось у нее с трудом. Что поделать, ей ведь не было и двадцати, когда она вышла замуж и родила Алишию.

Она решила сосредоточиться на продуктах и окинула взглядом магазинные полки. Меню Исабель выбрала португальское: креветки в соусе по рецепту ее матери и арош де пату – рубленое мясо утки с рисом, острыми колбасками и черными оливками. На десерт – крем-брюле по-португальски. Все необходимые ингредиенты продавались в супермаркете на Кенсингтон-Хай-стрит. Если не обращать внимания на заоблачные цены, этот американский магазин очень нравился Исабель. Тут можно было купить все необходимое для блюд любой кухни – от армянской до зимбабвийской.

Зазвонил мобильник. Она терпеть не могла разговаривать по телефону в общественных местах, но звонившим был Шику – Франсишку д’Круш, ее бывший муж, отец Алишии. Для друзей и коллег он был Фрэнком, но Исабель всегда звала его уменьшительным португальским именем – Шику.

– Только не говори, что ты в Лондоне, – сказала она.

– У тебя все хорошо? – тяжело дыша, спросил Шику.

– А у тебя? Где ты находишься?

– В Бомбее.

Шику никогда не называл город новым именем – Мумбаи.

– Чем занимаешься?

– Угадай. Кручу педали гребаного велотренажера.

Ругательства Шику никогда не звучали грубой бранью.

– У тебя же сейчас полдесятого вечера.

– Скажи это Шармиле. Она словно чует, когда я собираюсь плюхнуться на диван и посмотреть кино.

– Ты что, растолстел? – поинтересовалась Исабель.

Из трубки доносился звук телевизора.

– Да ничего подобного! – возмутился Шику. – Я в лучшей форме, чем большинство мужчин моего возраста! Просто моя молодая жена считает, что я должен выглядеть как на заре моей карьеры.

– Она о тебе заботится, Шику, – примиряюще заметила Исабель. – Как дети?

– Избалованы до чертиков, – повторил Шику одно из любимых высказываний отца Исабель. – Только дай да подай, ничего не ценят. Но я обожаю их. Да и не знаю родителей, у которых было бы по-другому.

– Я, например.

– Да-а-а, пожалуй, – задумчиво протянул Шику. – Так у тебя правда все хорошо?

– Почему ты беспокоишься? Все в порядке. Я в магазине, покупаю продукты. Завтра у меня будут гости. Алишия тоже придет.

– Я звонил ей несколько раз, она не отвечает.

– Вчера она была на вечеринке. Провожали кого-то из уволившихся коллег. Думаю, до вечера не объявится.

– А кто еще придет?

– Всего парочка писателей.

– Не увиливай.

– Один сценарист. Джейсон Бигли.

– Так и знал, – буркнул Шику. – Бигли, говоришь? Ты правда хочешь, чтобы наша дочь вышла замуж за человека с такой дурацкой фамилией? Алишия Бигли. Да ее засмеют!

– Шику, если тебе больше нечего сказать, то я продолжу покупки.

– Постой, Исабель. Дело в том, что у меня опять было… Ну, ты знаешь.

– Предчувствие? – уточнила она.

У бывшего мужа они часто случались.

– Да. Что-то случилось. Вот я и звоню, чтобы удостовериться, что вы живы-здоровы.

– Ты чересчур переживаешь, Шику. У нас все хорошо. Проверь лучше деловых партнеров.

– Нет, бизнес тут ни при чем. Я почувствовал что-то в груди, совсем близко к сердцу.

– До того, как ты залез на тренажер?

– Не говори ерунды, я только месяц назад обследовался. Доктор сказал, что я здоров как бык. Понимаешь, если бы дело было в бизнесе, у меня бы болел живот и я бы не мог есть. А я ем много. Даже слишком. Вот Шармила и гоняет меня.

– Позвони завтра, но часов на пять пораньше. Алишия должна появиться к обеду.

– Нет, ты только посмотри на этих поганцев!

– Шику? В чем дело?

Исабель услышала, как звук телевизора в трубке стал громче.

– Да все эти обитатели трущоб, черт бы их побрал… Их показывают по гребаному Би-би-си.

– Шику, мне кажется, ты только что нашел причину своего дурного предчувствия.

– Завтра узнаем, – сказал он. – Черт бы побрал этих поганцев!

Алишия услышала, как открылась дверь, и по звуку шагов догадалась, что в комнату вошли двое. Почувствовала, как снимают наручники. Ноги соскользнули с кровати. Кто-то подхватил ее под мышки и поставил. Руки были большие, мужские.

– Что происходит?

Ей не ответили.

– Ты заслужила право сходить в туалет, – сообщил голос. – Сейчас тебя проводят к ведерку.

Мужчины помогли Алишии пройти несколько метров. Ноги слушались плохо, голова кружилась. Похоже, это было побочным эффектом той дряни, что ей вкололи. Девушку заставили повернуться, и она задела пяткой металлическое ведро. Один из мужчин нагнулся и поднял крышку.

– Садись, – велел голос.

– А этим двоим обязательно смотреть?

– Да. Сама-то ты ничего не видишь. Они тебе помогают.

– Я могу снять маску.

– Ты еще не заслужила это право.

Окружающий мир будто съежился. Мочевой пузырь больше не мог терпеть. Алишию передернуло от мысли, что ей придется вынести такое унижение, но она собралась с духом, спустила трусики и присела на корточки. Облегчение было невероятным. Девушка вытерлась заботливо сунутой в руку туалетной бумагой, бросила ее в ведро, натянула трусики. Мужчины отвели ее назад к кровати. Алишия попыталась вспомнить последний раз, когда кто-то видел, как она справляет нужду. Вероятно, это была ее мать.

– Пожалуйста, не надо наручников, – попросила она.

– Обещаешь не снимать маску, пока не заработаешь право это сделать?

– Да.

Мужчины удалились. Дверь закрылась. Алишия свернулась калачиком на кровати.

– Будь к себе снисходительнее, – сказал голос. – Ты ведь не желаешь проходить через эту процедуру каждый раз, когда захочешь в туалет?

Каждый раз? Алишии хотелось взбунтоваться, но, подумав, она решила поискать обходные пути. Впервые ей противостояла система столь непоколебимая и беспощадная. Учителя в колледже Святого Павла в лицо называли ее своенравной, а в докладах отмечали ее целеустремленность. Профессор психологии в бизнес-школе Саида в Оксфорде говорил, что она «до фанатизма независима», но лишь потому, что Алишия его терпеть не могла, с первого дня почувствовав тщеславие и неприкрытый сексуальный интерес. Директор одной из отцовских компаний в Мумбаи был шокирован ее смелостью, а «священная корова» и вовсе не заслуживала упоминания. Но такую жесткость по отношению к себе она, как ни странно, встречала, лишь работая с отцом. Он был настоящим диктатором и редко проявлял великодушие.