Расплата
Шрифт:
Поверенный отбыл первым, и Олег предложил Лизе поехать вместе, в одной машине.
– После всего я отвезу тебя домой или куда скажешь.
– Опять игра на публику? – вяло поинтересовалась Елизавета. – Надеюсь, это в последний раз. Отдам тебе акции, ты наконец вернёшься в город…
Левин вздохнул и завёл к потолку глаза.
– Лиз, ты же видишь, как я стараюсь! Да, накосячил, но не ошибается только тот, кто ничего не делает! Я хочу мира и доверия. Что мне ещё сделать, чтобы ты перестала видеть во мне врага? Что ты хочешь?
– Видишь ли, некоторые ошибки невозможно ни исправить, ни забыть, - ответила Лиза. – В данное время у меня только одно желание – поскорее со всем покончить. Поехали, нам ещё через весь город добираться…
*Cкрепя сердце - против воли, против своих убеждений или желаний.
Глава 11
Это были странные две недели.
Кроме Лизы в особняке вроде бы жили оба мужчины, но они с ней вживую почти не пересекались. Какое-никакое общение сохранялось путём сообщений в мессенджер и редких созвонов или устных посланий, передаваемых через горничных.
Олег уезжал рано, возвращался поздно и сразу уходил к себе. Часто она даже не знала, дома ли ночует муж.
Но утром выяснялось, что дома. От горничных.
А сама Лиза, в лучшем случае, успевала увидеть, как его автомобиль выезжает за ворота. В худшем, на момент её пробуждения Левин уже был на полпути к Москве.
Но при своей неуловимости, можно сказать, невидимости, он умудрялся постоянно напоминать ей о своём существовании!
Елизавета не могла понять, что на него снизошло, потому что теперь каждый день в посёлок приезжали курьеры с роскошными букетами. Уже и ставить было некуда!
А ещё супруг повадился слать ей СМС утром, вечером и в течение дня.
Утром, понятно: с добрым, хорошо ли почивала? Вечером: отдыхай, малышка, я сегодня опять допоздна. И спокойной ночи.
А днём всякие видюшки, мемы, картинки с глубоким или забавным смыслом.
И если бы кто-то посторонний заглянул в её мессенджер, то он решил бы, что у Лизы очень заботливый и внимательный муж.
При этом Олега совершенно не волновало, что девяносто девять процентов сообщений оставались без ответа.
Что до Матвея, то тот вообще превратился в почти миф: вроде бы есть жилец, но его никто не видит! Даже прислуга!
Как ему это удавалось?
Всё просто: он затемно уезжал в Москву и так же, затемно, возвращался. Завтракал, обедал и ужинал Макаров, видимо, в городе, потому что за столом они больше не встречались. И как ни странно, похоже, он даже душ принимал где-то в другом месте.
Выяснила Лиза это случайно: примерно через неделю после вселения гостя, Василина с недоумением поведала Елизавете, что неуловимый поверенный ни разу в кабинку при кухне не заглядывал. Равно как ни разу не только не просил горничных постирать или погладить ему вещи, но и сам стиралкой и утюгом не пользовался.
Ясное дело, никто не будет по неделе ходить в одном и том же! А это значит, что Макаров устраивал банно-мыльные мероприятия днём.
И где-то в другом месте.
Но если в первые дни она радовалась, что поверенный пропадает на работе, потому что не знала, как после того поцелуя смотреть ему в глаза. То потом начала волноваться, а затем и испытывать муки совести.
Помаявшись некоторое время, Елизавета даже попыталась предложить-таки юристу переехать в одну из гостевых и отправила сообщение в мессенджер. Но Матвей Михайлович ответил вежливым отказом. Дескать, мне удобно там, где я живу сейчас.
Значит, он всё-таки обиделся. А кто бы на его месте не обиделся?!
Надо было, наконец, встретиться и нормально поговорить, но у Лизы самой почти не оставалось свободного времени. Из-за событий января и февраля она долго не посещала занятия и прилично отстала от группы. Теперь приходилось нагонять в поте лица, так что она возвращалась поздно и еле живая от усталости.
Не до бесед с невидимкой, которого ещё надо как-то отловить и убедить её выслушать.
Но в тот день, когда должно было состояться открытие второй части завещания, они все встретились в столовой за завтраком.
Впрочем, Матвей, едва успев поздороваться, от еды отказался и сразу отбыл.
Лиза совсем было собралась последовать его примеру, но супруг предложил ехать вместе. И она не смогла найти убедительные аргументы, чтобы отвертеться от его компании.
В ЮрисПрофи их уже ждали и сразу проводили в комнату, где планировалось мероприятие.
– Лизочка!
– стоило переступить через порог, как к Елизавете бросилась мать.
Стрельнув глазами на Олега, она приобняла дочь и звучно чмокнула воздух возле её щеки.
– Как ты, доченька?
А та опешила и даже на мгновение подумала, что у неё галлюцинации.
«Как-как она меня назвала?! – мысленно изумилась девушка. – В лесу, похоже, сдохло что-то очень большое. Или маме от меня что-то надо! Ставлю ставку на второе…»
– У меня всё хорошо, - осторожно ответила она. – Учусь. А… ты как?
– Ой, Лизочка, а у меня всё плохо! – матушка с видом мученицы извлекла платочек и промокнула абсолютно сухие глаза. – Ты не представляешь, какие лишения я вынуждена терпеть!
– А что такое? – нет, она понимала, что мама снова о своём, но не могла не проявить участие.
Мало ли, вдруг и правда что-то серьёзное?
– Да всё то же – твой дед меня ограбил, почти по миру пустил, - матушка показательно всхлипнула и покосилась на присутствующих в комнате Левина и двух юристов – видят ли они, как она страдает?
– Ты не поверишь – я вынуждена экономить даже на самом необходимом! И во всём себя ограничивать…
– Так, я вижу, что все уже в сборе, - Матвей обвёл взглядом присутствующих и показал жестом на ряд кресел. – Елизавета Сергеевна, Екатерина Георгиевна, предлагаю вам присесть, и мы приступим к процедуре вскрытия и оглашения второй части завещания Николая Романовича Рузанова.