Расплата
Шрифт:
– Я так не могу, понимаешь? Я – мужчина и должен сам обеспечивать свою семью всем необходимым. Но как мне обеспечивать Лизу, если у неё уже всё есть? Причём, намного больше, чем я сейчас могу ей дать?
– Ты можешь дать ей любовь, верность, защиту, уважение – то, что не купишь ни за какие деньги! Господи, начни ухаживать, а там всё само разрешится, - ответил Трунов. – Лиза умная девушка, она поймёт, что ты перед ней честен и открыт.
– После подставы Левина и матери она больше никому не поверит, - вздохнул Матвей. – Нет, Игорь, при таких вводных у нас с ней нет будущего. Вдруг она решит, что я из-за денег? А по мне – лучше бы этого наследства вовсе не было! Кстати, ты зачем забрал письмо Рузанова?
– Какое?
– Не придуривайся – то, где написано: вскрыть, если супруги решат разорвать брак раньше. Оно должно храниться у меня!
– Рузанов передал этот конверт не тебе лично, иначе он был бы подписан твоим именем. Он передал его ЮрисПрофи вместе с договором. Письмо останется у меня, ты и так загружен сверх головы. Если супруги разведутся, я его сам вскрою и сделаю всё по инструкции Николая Романовича, - ответил Трунов. – Расслабься и лучше займись делом. Например, пригласи Лизу на свидание. Удиви её. Ну или продолжай страдать и ждать у моря погоды.
За дверью раздался звук шагов.
Не дослушав, Лиза поспешно откинулась на подушку и притворилась, что спит. Тогда она едва не выдала себя, но сумела удержать эмоции и сделала вид, что ничего не слышала.
И при первой же возможности подала на развод. Как выяснилось – одновременно с Олегом.
Но если тот сделал это, чтобы развязать ей руки и понести наказание за собственную слепоту, то Лиза пошла на такой шаг, желая стать менее обеспеченной.
Эти строки из завещания дедушки она выучила почти наизусть:
«Если инициатором развода выступит Елизавета или запустит процесс ранее, чем через двенадцать месяцев, считая от дня свадьбы, то контрольный пакет акций и все связанные с ним обязанности перейдут под временное управление Совета директоров…
Так же все счета и карты Лизы будут немедленно заморожены. Ей придётся переехать в квартиру на Чистых прудах и самостоятельно себя содержать».
Она съехала из особняка и зажила жизнью обычной девушки, не наследницы огромного состояния. Сначала было не очень просто, ведь она не привыкла экономить, деньги были всегда. Теперь пришлось рассчитывать, чтобы зарплаты стажёра хватало и на бензин, и на обеспечение бытовых удобств, и на небольшие радости, вкусности и приятности.
А ещё пришлось выдерживать попытки близких друзей и партнёров подкинуть ей деньжат. Особенно старалась Галина Николаевна. Но, в отличие от мужчин, она не совала Лизе купюры и не пыталась кинуть на карту.
Главбух взялась ненавязчиво её подкармливать.
Например, приносила на работу противень с пирогом: «Представляете, вчера делать было нечего, испекла. Но куда мне столько? Возьмите, у меня дома второй такой же!»
Или: «Елизавета Сергеевна, мне тут знакомая передала презент – домашних кур, яйца, сметану и масло. Там много всего, а холодильник битком. Пропадёт же, жалко. Выручите, заберите половину?»
А Матвей просто был рядом. Ненавязчиво и почти незаметно.
И на свидание он пригласил её в первый раз только через три месяца после развода. Ну как – на свидание?
Однажды подошёл и попросил помощи. Дескать, его позвали на день рождения, нужна спутница. Мероприятие пафосное, отказываться нежелательно, человек обидится, а он важный клиент ЮрисПрофи. И пойти одному нельзя: там будут охотницы на мужчин, он рискует своими нервами, а то и свободой.
И так жалобно на Лизу посмотрел, что та забыла про обиду на его нерешительность. И согласилась.
Матвей не обманул, мероприятие было на самом высшем уровне, и Лиза поймала не один и не десять оценивающих взглядов. В меньшей степени на себя, в большей – на Макарова.
За первым выходом последовал второй – на чей-то юбилей. А через какое-то время Макаров взял за правило чуть ли не каждый день приезжать к полудню в офис. Обосновывал он это очередными неотложными, требующими немедленного решения, вопросами. И как-то так выходило, что потом они вместе шли в кафе обедать.
Дальше – больше: несколько раз, когда Елизавета так увлекалась работой, что засиживалась в офисе допоздна, на выходе из здания она неизменно натыкалась на Матвея. Который пожимал плечами, мол, мимо проезжал, вижу – ты идёшь. Решил подвезти. Поехали?
И однажды – вспомнив этот момент, Лиза улыбнулась и прикоснулась пальцами к губам – он её поцеловал.
Поцеловал нежно и невесомо. А потом обнял, прижав к себе, и пробормотал:
– Пожалуйста, давай просто постоим! Потом сможешь дать мне пощёчину, хорошо?
И она рассмеялась.
Матвей отстранился, глядя ей в глаза: сначала с изумлением, потом неверяще. И в конце – с сумасшедшей надеждой.
И поцеловал её уже по-настоящему.
А сегодня – спустя восемь месяцев после того поцелуя – у них свадьба.
Дождалась! Вернее – это он дождался, потому что сначала Матвей долго не решался сделать ей предложение, а когда встал на колено и протянул ей кольцо, то совсем перестал дышать.
Матвей ухаживал трепетно и осторожно, словно она была хрустальным цветком. Натурально, пылинки сдувал, пытаясь заслонить её собой от любой, даже призрачной, опасности. И она влюблялась всё сильнее, хотя, казалось, сильнее уже некуда.
– Ну всё, жених в порядке, только страшно переживает, - выпалила, возвращаясь, Вероника. – Мой за компанию тоже остограммился. Говорит, вспомнил свою свадьбу, эмоции накатили. Нет, какие же всё-таки эти мужики неженки! Твой, похоже, пока штамп в паспорте не увидит, не поверит. Идём, пока они у нас там от нервов не ографинились.
И была красивая, берущая за душу музыка. И взгляд, когда жених увидел невесту – полный восторга, обожания и благоговения.
И торжественные слова регистратора.
И горячий поцелуй, завершающий церемонию.
И поздравления близких.
И танец, когда рука в руке, глаза в глаза, и ноги буквально парят над полом.
– Моё сердце, моя душа, моя жизнь!
И первая брачная ночь, которая во всех смыслах стала для Лизы первой.
И много-много счастливых, полных любви и нежности лет впереди.