Чтение онлайн

– Что случилось? – спрашивает он.

– Я уже видел эту картину, – изумленно отвечаю я. – Всего пару часов тому назад. Что-то там зимой, автор – какой-то голландец, верно?

– «Деревня зимой», – уточняет Руперт, поворачивая каталог к себе, чтобы прочитать надпись. – Автор – Питер Брейгель Младший. Он был фламандцем, а значит, скорее бельгийцем. Где вы ее видели?

– В офисе «Терндейл и компании». Именно там я был перед тем, как приехать к вам.

– Ага. – Он пролистывает каталог до конца и рассматривает страницы, прикрепленные к последней странице обложки. – Покупатель не указан, дана только сумма сделки. Одна целая шестнадцать сотых миллиона швейцарских франков без комиссии. Это точная сумма, лежащая на счету вашего друга.

– Уильям Терндейл рассказал мне странную историю. – Я в полном смятении. – По его словам, эта картина была частью коллекции, собранной фашистами для какого-то музея, который Гитлер планировал открыть в Линце.

– Точно, – соглашается мистер Розье, берет со стола еще один журнал и протягивает его мне. Это экземпляр «Тайм» восьмилетней давности. На обложке напечатан портрет женщины в белом чепце, на ее лице играет свет из невидимого окна. Заголовок гласит: «КОЛЛЕКЦИЯ ЛИНЦА».

– Продажа Брейгеля с аукциона всколыхнула весь мир искусства, – продолжает мистер Розье, – потому что остальную часть коллекции никто больше не видел. Люди подозревали, что продавцу может быть известно местонахождение и остальных картин. – Он постукивает пальцем по журналу в моей руке. – Это одна из картин Вермеера. В коллекции их было две.

– Уильям Терндейл сказал мне то же самое. А кто продал Брейгеля?

– Этого никто не знает. Картина была зарегистрирована как собственность Фредерика фон Штерн…

Звонок моего телефона не дает ему закончить.

– Простите. – Я боюсь пропустить звонок от кого-то из тех, кому оставлял сообщения. Я подношу трубку ко рту. – Питер Тайлер.

– Я в Гарвардском клубе, – говорит Тиллинг. – Где вас черти носят? Я же просила вас быть на связи, чтобы с вами можно было встретиться.

– Я вам весь день звоню, – поспешно заверяю я. – Узнали что-нибудь о Лимане?

– Это не телефонный разговор. Скажите мне, где вы сейчас.

– Рядом. – Я не хочу, чтобы Тиллинг встречалась с мистером Розье. Она запросто может спросить, что со мной стряслось, а я еще не решил, какую часть информации об Андрее ей стоит открывать. – Встретимся там. Через пятнадцать минут.

– Не опаздывайте, – говорит она и вешает трубку.

– Похоже, появились новые известия, – сообщаю я мистеру Розье, осторожно вставая на ноги. На данный момент гораздо важнее узнать, что случилось с Лиманом, чем выяснить, как Андрею удалось раздобыть исчезнувшую картину. – Мне надо идти. Вы будете здесь завтра?

– Я работаю с двенадцати до восьми, с понедельника по пятницу. Но придержите на секунду лошадей.

– Вы еще что-то хотите мне сказать? – Я пытаюсь осторожно потянуться. Левый локоть и плечо все еще слишком сильно болят, чтобы шевелить ими, но бедро, похоже, начинает приходить в норму. Я уже, наверное, в состоянии поймать такси.

– Хочу. – Руперт берет со стола один-единственный листок бумаги с очень нечетким, размазанным текстом. – Это распечатка с микрофильма, – извиняется он и надевает очки. – Фон Штерн, владелец картины, до и после войны был профессором истории искусств в университете Гумбольдта в Берлине. Очевидно, этот старик был значительной личностью. Институт реставрации музейных ценностей при Смитсоновском институте [30] напечатал о нем статью в честь его столетнего юбилея, написанную старшим реставратором музея Уффици во Флоренции. Очевидно, фон Штерн научил современным технологиям реставрации ценностей целое поколение европейцев. Автор статьи упоминает, что фон Штерн относился к студентам по-отечески и что они придумали ему прозвище. – Мистер Розье поднимает на меня глаза и широко улыбается. – Попробуйте угадать какое.

– Bon papa? – Я едва верю, что это возможно.

– В яблочко.

– Вы удивительный человек.

– Я библиотекарь, – скромно отвечает он. – Хотите еще раз попробовать получить доступ к счету в Люксембургском банке?

– Да, пожалуйста.

Мистер Розье ищет нужную веб-страницу на старом ноутбуке «Эппл», а я пытаюсь усвоить информацию, которую он мне предоставил. И сразу же мне приходит в голову одна мысль: ведь миссис Жилина – реставратор в Метрополитен-музее. Я готов побиться об заклад, что когда-то она была студенткой фон Штерна в университете Гумбольдта. Я так и знал, что она что-то недоговаривает.

– У вас есть номер этого счета и пароль? – спрашивает меня мистер Розье.

Я диктую ему номер и пароль, и он вводит их с клавиатуры. Веб-сайт требует дать ответ на дополнительный вопрос, и мистер Розье вводит имя: «фон Штерн». Выскакивает окно, которое мы еще не видели: гипертекстовое меню на французском, с логотипом банка в правом верхнем углу.

– Мы вошли, – говорит он.

У меня снова звонит телефон, и мистер Розье делает любезный жест в мою сторону:

– Ответьте на звонок, если хотите. Я никуда не тороплюсь.

– Питер Тайлер, – смятенно отвечаю я, снова поднося трубку к уху.

– Это Теннис, – шепчет мой друг.

– Я тебя еле слышу.

– Послушай, я сейчас в Гарвардском клубе. Ты собираешься встречаться здесь с полицейскими?

– Ага. С детективом Тиллинг, той женщиной, которая была с Ромми на похоронах, и с ее напарником, невысокой негритянкой. А что?

– Они здесь, – торопливо говорит Теннис. – И они привели с собой друзей. Человек шесть. Парочка сидит в вестибюле, прикидываясь, что читает газету, и еще несколько копов стоят у входа, изображая из себя туристов. Менеджер минуту назад устроил скандал и запретил им пользоваться рацией в вестибюле, потому что в этом клубе нельзя звонить по мобильному телефону. Подожди секунду.

Я жду и чувствую, как холодная рука сжимает мое сердце.

– Извини, – минуту спустя говорит Теннис, – я тут сижу в одной из телефонных кабин возле гардероба, и прямо напротив меня остановился какой-то полицейский. Ты бы лучше выяснил, что тут происходит, прежде чем приезжать.

– Я проверю. – Я с трудом шевелю губами.

– Перезвони мне. Буду ждать от тебя вестей.

Я кладу трубку и тупо смотрю на телефон в руке, размышляя, зачем это Грейс подкарауливать меня вместе с шестью полицейскими в штатском.