Чтение онлайн

— Выходит, что так, — вздохнула я. — Да, я не стану скрывать, именно я действительно сопровождала в тот день вашего мужа.

Жанна приподняла вторую бровь. Право, выдержка этой женщины вызывала уважение.

— Так вам и об этом известно? — бесстрастно произнесла она.

Снова смерив меня взглядом, Жанна Юркевич на секунду задумалась и, кивнув своим мыслям, легонько прихлопнула ладонью по ручке кресла.

— Ну да, конечно, — произнесла она. — Я видела вас на похоронах.

— Совершенно верно, — подтвердила я. — Вы были в тот день неотразимы.

— Вы полагаете? — рассеянно переспросила Жанна. — Впрочем, вернемся к нашим баранам. Да-да, иначе я не могла бы назвать своего бывшего муженька. Говорят, что о покойниках — либо хорошо, либо ничего. Дурацкая пословица, как по-вашему?

Углубившись в свои мысли, Жанна молча сидела напротив меня. Ее лицо походило на античную маску — бледное, спокойное, зловещее.

— Василий был законченным идиотом, — произнесла она вполголоса.

Жанна Юркевич, казалось, впала в полусон, гипнотическое состояние, в котором перед нею представали образы недавнего прошлого.

— Он думал, что жизнь — это купи-продай, что силу дает только близость к власти, — продолжала она свой монолог. — Он не знал, что существует другой мир, полный красок и звуков, мир цельных, способных на риск людей, которые сами строят свою жизнь.

— Вы имеете в виду…

— Да, Юркевича, — кивнула Жанна. — Не могу не отметить, что вы на редкость хорошо осведомлены. Впрочем, что вы о нем можете знать? Мошенник, бандит, мафиози… Все это только слова…

Она снова замолчала, уставившись перед собой в одну точку.

Проследив направление ее взгляда, я сделала вывод, что не так уж не права в своей гипотезе относительно гипнотического состояния — Жанна смотрела на отблеск лампы в умывальнике — размытую светящуюся точку. Если долго таращиться на такое, то действительно можно впасть в транс. Особенно если принимаешь наркотики.

— Впрочем, это к делу не относится, — вернулась она к реальности. — Так вы тут, значит, в роли Шерлока Холмса? Занятно, очень занятно. Вы смелая женщина, Женя! Кстати, вас действительно так зовут?

— Конечно, — отозвалась я. — А если говорить о деле, то ответьте мне сразу на такой вопрос: вы знаете, что было в коробке, которую Челищев передал Довженко? Это была видеокассета?

— Разумеется, — подтвердила Жанна. — Этих коробок тут… Ну, вы сами видите.

— Очень вкусное печенье, — похвалила я испанцев. — А почему именно Челищев?

— Толя отвечает у нас за общую координацию, — пояснила Жанна. — Когда Нора решила свалить, то бывала тут довольно редко. Вот и попросила передать для Довженко запись одного… действа.

— Вы имеете представление о том, что именно было запечатлено на кассете?

— Полагаю, что это тот самый скандальный розовый секс с Ольгой, после которого Нора имела довольно неприятный разговор в милиции, — ответила Жанна. — Только не просите меня снова вам все пересказывать, Эмма вам все вполне адекватно изложила.

Заметив удивление на моем лице, Жанна не без удовольствия проговорила:

— Да-да, я слушала ваш разговор. А как вы думали? Новый человек все-таки… У нас не только с видеоаппаратурой полный порядок.

— Скажите, а почему вы меня заподозрили? — поинтересовалась я.

— Не знаю, — вздохнула Жанна. — Наверное, у вас было слишком стопроцентное попадание в образ. Знаете, такой шаблонный типаж. Не хватало какой-то изюминки, индивидуальности…

— Спасибо, учту на будущее, — пообещала я. — Так вы говорите, что Нора после того случая бывала здесь редко. А что связывало ее с Довженко?

— Ну уж никак не роман, — строго произнесла Жанна. — Интимные отношения между администрацией и сотрудницами воспрещены под угрозой увольнения. Это только в кино да книжках сутенеры трахают почем зря бедных девочек. На самом деле все устроено гораздо разумнее. По крайней мере, у нас, в «Камилле».

— Тогда почему девочки шептались насчет романа между Довженко и Норой?

— Потому и шептались, что это запрещено, — ответила Жанна. — Я думаю, что у них были чисто деловые отношения. Скорее всего в дальнейшем они собирались работать вместе. Уж и не знаю, на каких условиях.

— То есть Довженко тоже намеревался уволиться? — уточнила я.

— Ну да, — кивнула Жанна. — Я и взяла-то его из милости. Если честно, эта корова, его теперешняя жена… тьфу ты, то есть вдова, позвонила мне, когда Василия вытурили из милиции.

— Понимаю…

— Подобрала его, можно сказать, на улице, — усмехнулась хозяйка борделя. — Разумеется, между нами ничего не было и быть не могло.

— Он был благодарен вам?

— А как же? — с горечью проговорила Жанна. — По крайней мере, первое время. Даже противно было, прямо не мужик, а черт знает что. Потом, правда, стал воспринимать все как должное. И, честно говоря, такой подход меня устраивал гораздо больше.

— А в последнее время у него появились какие-то другие перспективы?

— Появились, — согласилась Жанна. — Например, перспектива отправиться на тот свет. Которую он успешно и реализовал.

Она достала портсигар, вынула оттуда аккуратно набитый косячок и, ловко прикурив, глубоко затянулась, задерживая воздух в легких и выпуская его наружу медленными порциями. Судя по тому, что ее не пронял кашель, я поняла, что Жанна Юркевич довольно часто снимает стресс таким приятным способом.

— Дурак он был, Женя, — наконец проговорила она, — за что и поплатился.