Распутье
Шрифт:
– Нет. Она нетронутая и предназначена другому. Я только выражаю чужую волю...
– Ладно, можешь не объяснять: не моё дело. Когда едем?
– Сейчас. Мне ещё кучу документов разобрать. Я пока без секретарши...
382
Зазвонил телефон. Славик подошёл, взял трубку, но тут же протянул её Жадову:
– Тебя, Михаил.
– Меня?... Ни один человек не знает, где я ночевал.
– Советские органы знают всё. Шутка. Твой новый компаньон Беляев.
– Тоже шутка? Он в Москве.
– Что, положить трубку?
– Нет, конечно...
– Жадов подошёл к телефону.
– Алло?.. Да...Да. Так быстро? И всё без проблем?.. Отлично... Завтра понедельник, вот и переговорю... А у меня наоборот. Вчера перебрал, толком не выспался... Ладно, съезжу под вечер... Нет, сейчас у меня тоже дело, которое "не требует отлагательств". Кстати, откуда ты узнал, где я?.. Нет, не видел... Разумеется, решать мне. Пока.
Жадов задумчиво положил трубку, усмехнулся и ответил на вопросительный взгляд Славика:
– Толковый человек: полетел на неделю, а управился за два дня... А вы видели вчера в баре Сёму?.. И я не приметил... Всё, нам пора. Володя, за машиной.
– Иду, Николаич.
Спустя полчаса новый автомобиль Михи Жадова, как застоявшийся жеребец, бодро уносил своего хозяина и его приятелей от центра Владивостока к выезду из города. Проспект Столетия и Маковского по случаю непогоды не были забиты дачниками, потому двигались быстро. Володя рассказывал-оправдывался:
– ...Я хотел врезать этому щенку. И то сказать, он сам чуть не обгадился. На тачку глянул, въехал, что люди не простые. Я говорю: "Тебе пять минут. Хоть на себе уноси этот сраный грузовичок". Он лепечет: "Не знаю, почему его так поставили. Я только что пришёл на смену..." Правда, они быстро суетнулись. Передний мост подняли, отодвинули в сторону... Так ещё ворота заклинило. ..
– Мы потеряли время, - недовольно буркнул Жадов.
383
– А что ты хочешь?
– миролюбиво вмешался Славик.
– Эпоха беспредела. Ты можешь загрузить этого лоха, даже пришить, но в тот момент, когда у тебя стрелка на сотню лимонов, он сломает ворота и будет стоять и жевать сопли. Вместо того, чтоб вовремя их смазать. Эпоха беспредела. У нас всё время какие-то эпохи. Ленин - гражданская война, Сталин - террор, Хрущёв - оттепель, Брежнев - застой, Горбачёв...
– Трепотня!
– Горбачёв - перестройка. Сейчас - беспредел.
– Что-то у меня в глазах рябит... Не выспался...
– Давай, я за руль сяду.
– Нет. Должен я.
– Кому ты успел так много задолжать, Михаил Николаевич?.. Вести тачку должен сам, девку мочить - сам.
– Все мы что-нибудь получаем от жизни, а значит, кому-то должны... Тут недалеко. Вон за складами свернём. Там зелень, глазам легче.
– Ну да, матушка-природа. Сейчас хорошо помирать: весна, птички поют...
Жадов приготовился сбросить скорость и включить поворот, но странная лирика приятеля отвлекла его. И тут перед глазами пошли такие тёмные круги, что он почти перестал видеть. Надеясь, что напасть быстро пройдёт, он продолжал ехать, но, когда нужно было поворачивать, один из кругов вдруг превратился в кошачью морду, которая моментально выросла до метровых размеров, злобно посмотрела прямо в глаза и кинулась вперёд. Удар о животное оказался очень резким и бросил к стеклу, но Миха, хоть и не был пристёгнут, не потерял сознания. Совсем не ощущая боли, легко выбрался из машины. Боль, но не физическая пронзила душу: новый японский автомобиль вжался в бетонную стену русской гармошкой, и эта куча железа не годилась не то что для ремонта, но и вообще, для какого-нибудь употребления. Заскрипела задняя дверца. Славик выбил её ногой, резко выскочил, но тут же сел прямо на мокрый асфальт.
– Не добрались, - удивлённо сказал он.
Жадову почему-то стало весело, и он пошутил:
384
– Что, брат, чуть не уписался?
Приятель был в шоке и ничего не ответил.
Через эту же дверцу выбрался Володя, который тоже сидел сзади. Повернувшись к шефу спиной, он снова всунулся в машину и стал что-то делать внутри.
– Слышь ты?.. Бесполезно... Не добрались, - всхлипнул Славик.
– Помоги лучше! Ноги зажало!
– Бесполезно...
Миху заинтересовала возня телохранителя, и он сделал пару шагов в сторону, чтобы было виднее. Володя упёрся коленкой в измятую стойку и начал тащить из машины что-то крупное и тяжёлое. "Странно, мы же втроём ехали. Кто там ещё?" - удивился Миха.
– Помолчи, хлюпик! Я тачку разбил и не стону!
– сказал он Славику, но тот не отреагировал, только тёр грязными руками лицо и размазывал грязь.
Володя, крепкий и рослый мужчина, всё-таки сумел сделать то, что хотел. Он вытащил и положил на дорогу какое-то тело, изломанное, с тёмно-красным кровяным лицом.
– Кто это?
– спросил Миха.
Володя сел рядом на мокрую землю и смотрел так, будто потерял близкого человека. Шефу не ответил, но тот не обиделся: впервые он видел своего обычно жёсткого подручного с таким грустным лицом.
– А что у него чёрная кровь?..
– испуганно спросил Славик от забора, продолжая сидеть с вытянутыми ногами.
– Венозная...или артериальная, - ответил Володя.
– Не разбираюсь. Это ж не царапина.
Сочувствуя, Миха тоже склонился над трупом, стал рассматривать и узнал одежду. Открытие ударило током.
– Володя, это я что ли? И совсем неживой?
Телохранитель посмотрел в его сторону и вздохнул:
385
– Вячеслав Игоревич, пойду искать телефон. Вам "Скорую" вызвать? Или только милицию?..
14
Костя открыл глаза и увидел в молочном воздухе рассвета, ещё не разогнавшего серый мрак из углов комнаты, Свету, которая стояла у окна и смотрела вверх. Он улыбнулся и так лежал несколько минут, любуясь ею. Потом тихо встал, на цыпочках подошёл к ней и посмотрел на небо, бледно-голубое над домом, розоватое у горизонта, но ничего особенного не заметил.
– Светуль, ты что?
Она не вздрогнула и не удивилась, словно уже почувствовала его.
– Звезда.
– Звезда?.. Где? Они ведь давно исчезли.
– Эта осталась. Смотри туда.
Костя проследил направление её взгляда и едва различил бледно-жёлтое пятнышко. Он тоже засмотрелся на одинокую точку. Как-то неуверенно висела звёздочка на небосклоне, словно понимала, что пора раствориться вслед за другими до следующей ночи, но не торопилась и будто хотела что-то сказать тем немногим, кто видит её.
– Знаешь, какую песню мы больше всего любили петь под гитару, когда заканчивали школу?
– Какую?
Костя склонился к самому уху Светы и тихо пропел: