Чтение онлайн

150

ногами, а по голове ударил кирпичом и ещё хотел зарезать как собаку (его слова), о чём может подтвердить Мирошник Г.Н., которая была рядом и всё это хорошо видела своими собственными глазами, а если не подтвердит, так значит, он её затащил, ибо ещё тогда, когда я отправлял его проспаться, а он так жестоко и без повода на меня напал, да ещё вооружившись каким-то предметом вроде доски, он ещё тогда угрожал, если она расскажет кому, что он делает, а меня прогонял, чтобы остаться с нею наедине. Прошу вас как участкового и работника нашей милиции и села разобраться с этим делом и таким фактом избиения и угроз, а может, и ещё что и направить все материалы в районный суд для рассмотрения по закону и принять меры, как полагается. А также, что избит был я и согласен на снятие побоев и экспертизу в любом медицинском заведении".

– Число, подпись: Закатилов Гэ Сэ, - заключил Сморода.
– Что вы на это скажете?

– Жванецкий отдыхает. Вот урод. Слава богу, я успел, а то б изнасиловал девчонку... Скажу, что есть такая пословица: лучший способ защиты - это нападение. Вот эта...этот гражданин и пишет поклёп. Боится, что Мирошники на него заявят.

– То есть вы утверждаете, что Закатилов Гэ Cэ пытался изнасиловать Мирошник Галину Николаевну?

– Я утверждаю?! Да вы эту бедную девчонку спросите! Она такое расскажет, что волосы дыбом встанут! Когда я заскочил в эти развалины на её крик, он душил и раздевал её... Не говорю уж о том, что пришлось от ножа отбиваться... Да, Господи, не верите мне, спросите Мирошник. Там уже вся семья, наверное, весь этот ужас прослушала во всех подробностях... Я-то что? Прогнал только эту...собаку дикую.

– Дело в том, что Мирошник Галина вообще отказывается давать показания и сказала только устно, что вы позавчера дрались с Закатиловым возле нежилого дома. Родители её утверждают, что в двадцать два она уже была дома.

– Дрался?.. Возле дома?..

– Возможно, чуть позже она даст показания как свидетель драки. Обязана дать. А пока я должен предпринимать действия по заявлению гражданина Закатилова.

151

– Гражданина маньяка?.. Да таких надо в железных клетках держать...

– Суд решит, где кого держать. А пока я могу вам сказать, по каким статьям вам может быть предъявлено обвинение. Если интересно, конечно.

– Постойте, постойте, - Костя почувствовал, как похолодело у него в груди, а тёмная полировка стола вдруг начала бледнеть и расплываться.
– Девочка испугалась, у неё нервное потрясение, ведь этот...очень сильно её бил, как она рассказывала. Она даже теряла сознание. Да представьте только: в таком возрасте подвергнуться нападению. У неё представления о жизни ещё детские...

– Не переживайте, они больше нашего знают. И насилуют куда более молодых, случается.

– Возможно, возможно. Но то, что она сказала - это всё ещё воздействие шока. Мне не надо от неё благодарности - я и так не прошёл бы мимо, - но клеветать-то на своего спасителя она не может. Просто ей надо время, чтобы успокоиться. Вот она сегодня и в школе не была. Всё-таки нервный срыв...

– Я тоже спросил, почему ученица находится дома в школьное время. Оказалось, что у неё ОРЗ, и фельдшер дала ей освобождение от занятий.

– Так, так... А фельдшер Мирошник ей случайно не родственница?

– Неважно, кто кому родственник.

– Кстати, пока ещё всё свежо и наглядно, экспертиза установит на её шее отпечатки, синяки. Плюс одежда. Она же вся была изорвана. В первую очередь куртка. Одноклассники, учителя, соседи подтвердят, что в этой куртке Галя ходила постоянно. А когда он затащил её в дом, то начал сильно бить. На теле, точно, много следов побоев.

– У нас нет основания посылать её на экспертизу. Заявлений от Мирошник Гэ Нэ или от её родителей не поступало. Если, конечно, у вас с ней ничего не было, и она не напишет заявление на вас...

– На меня?!. Вы что, издеваетесь?!

– Так, гражданин Аксентьев, попрошу подбирать выражения. Я ни над кем не издеваюсь и вообще нахожусь на службе. Уже много то, что я вас слушаю, а мог бы и прикрыть на время следственных действий.

152

– Ладно, оскорбить я вас не хотел. Извините. Хотя непонятно, почему вы верите этому доносу Закатилова, а моим словам нет. Неужели так важно, кто вперёд сказал или написал?

– Мне поступило заявление. Я но нему работаю.

– Заявление?.. Я могу сейчас написать заявление? О том, как он пытался зарезать меня, бросался с ножом?

– Нет. Я вызвал вас, чтобы опросить по факту заявления гражданина Закатилова. А потом вы можете писать какие угодно заявления. Если прокурор определит вам такую меру, как пребывание под стражей, то времени на всякие заявления и прошения будет предостаточно.

– Зачем меня брать под стражу? Куда я сбегу?.. У меня ежедневно уроки. Что ж, в конце четверти бросать детей?..

– Ничего. Дети даже будут рады, что уроков не будет.

Сморода взялся за ручку. Однако его толстая тёмно-фиолетовая ручка оказалась неисправной, хотя чернила в ней были. Участковый пожарился по столам и среди бумаг какую-то старую, шариковую, с длинным колпачком, купленную ещё, наверное, за тридцать пять копеек.

– Писать будете вы? Хорошо, только, пожалуйста, мои слова переносите на бумагу без изменений. Это очень важно.

– я буду писать, как положено, - в голосе участкового прозвучало раздражение.
– Я работаю в милиции уже двадцать лет и написал тысячу допросов. Не надо мне советовать, как писать...

– Конечно, конечно, - Костя смотрел, как Сморода расписывает ручку, и ощущал прилив злости, какой не было даже при столкновении с насильником: "Я перед ним ещё и извинялся. Да это просо грубый и самовлюблённый тип".
– Только если будет по-другому, я не подпишу тысячу первый.

Сморода посмотрел Косте в глаза - словно чёрная волна ненависти окатила парня с ног до головы и медленно отхлынула. Пахнуло тюремной сыростью, по спине в панике пробежали мурашки, очевидно, эвакуируясь.

Участковый опустил голову, нервно порылся в бумагах, отодвинул

153

телефон. Потом взял ручку, ещё раз оценил её, расположил бумагу перед собой поудобнее и начал что-то строчить. "Маме жалуется", - устав от ожидания, зло пошутил сам себе Костя, но тут же на него посыпалась дробь вопросов.