Чтение онлайн

— То есть ты тоже петь и танцевать умеешь? — поинтересовалась Машка.

— А то! — Май задрал нос. — Не хуже Азуза Припадочного.

— Это еще что за зверь? — озадачилась Машка.

— По-моему, твой рот не закрывается ни на мгновение, — посетовал эльф. — Азуз — это бог, который танцует и поет.

«По-моему, этот нахальный нелюдь только что обозвал меня болтушкой!» — возмущенно подумала Машка. Май на ходу обернулся, не сбавляя темпа, и подмигнул ей, давая понять, что Машкины ругательные мысли не прошли мимо него. Машка покраснела.

Минутой позже служитель почтительно открыл перед ними тяжелую, обитую то ли резиной, то ли, что более вероятно, выделанной кожей дверь в кухню. Пахнуло жаром, и вкусные запахи атаковали Машкин нос. Желудок заурчал, отвлекая сознание от всего того интересного, что должно было сейчас произойти. Машка страшно любила соваться в чужие тайны, а потому усилием воли подавила мысли о еде. Если Май взял ее с собой, а не оставил смаковать какой-нибудь чай и салат, значит, это кому-нибудь нужно. Значит, он считает, что ей полезно будет пообщаться с Карвен и что она сможет чем-нибудь помочь расстроенной хозяйке едальни. Версию, которая подразумевала то, что эльф просто не решился оставить ее без присмотра, Машка решила даже не рассматривать как оскорбительную.

Прислонившись к стене, неподалеку от входа стояла краснокожая девушка, такая тоненькая, что не верилось в ее кулинарные способности. Столь изящная девушка никак не могла быть хозяйкой ресторана, однако именно она была госпожой Атрак. Синие и красные лампы в форме сосулек отбрасывали разноцветные блики на ее лицо, и оттого кожа Карвен казалась неровной и болезненной.

— Не говори мне, что стряслось что-то серьезное, — попросил Май. — Скажи, что поругалась со своим нахлебником. Я вполне способен выдержать женскую истерику еще раз. А потом я пойду и лишу его мужских способностей, и все будут счастливы. Только не говори мне, что что-то действительно случилось. Ты знаешь, я ужасно труслив.

Карвен в ответ только жалобно всхлипнула. Машка тут же почувствовала прилив зависти. Хотела бы она уметь всхлипывать так, чтобы все окружающие мужики немедленно начинали рвать на себе рубашки и совершать во имя нее всякие подвиги. Но умение это до сих пор оставалось для нее тайной за семью печатями. Машка буквально впилась глазами в хозяйку «Гнева», фиксируя в памяти малейшие изменения на ее лице, чтобы на досуге потренироваться в психологическом воздействии на окружающих.

Май странно крякнул и погладил девушку по светлым тонким волосам. Карвен Атрак выглядела удивительно трогательной и беззащитной, настолько трогательной, что даже Машке, не имевшей никаких видов на эльфа, захотелось сделать ей какую-нибудь пакость.

— Ну рассказывай, что случилось, — предложил Май и незаметно для своей собеседницы, поглощенной свалившимися на нее неприятностями, заведя руку за спину, чувствительно ткнул Машку кулаком в солнечное сплетение.

Машка хрюкнула и изобразила дружелюбную улыбку. «Не стоит быть такой завистливой, когда рядом постоянно находится кто-то, кто читает твои мысли», — сделала она себе своевременное внушение.

Голос у Карвен, когда она заговорила, оказался прекрасным и очаровательно дрожащим — именно то, что требуется для любого мужчины, даже если он эльф. Машка глубоко вздохнула и прислушалась к сбивчивому рассказу смески. А вдруг действительно она поведает о чем-нибудь поинтереснее, чем пьющий сожитель или воры, забравшиеся на склад. Реальность превзошла самые романтические Машкины ожидания.

— На складе появились какие-то незнакомые мне духи, — поведала Карвен, хлюпая носом. — Они перерыли весь пол, разбили свет и съели ночного сторожа.

— А он не ушел в загул? — скептически поинтересовался Май, видимо хорошо знавший упомянутого девушкой сотрудника.

— Нет. — Карвен помотала головой. — Они оставили его голову и трубку. Наверное, они не переносят запаха табака. Мы нашли останки сторожа утром и уже связались с дежурным некромантом. Боюсь, даже он не сможет помочь нам в оживлении старого Грайка, а жаль. Грайк был хорошим сторожем.

— Ну не усторожил, с кем не бывает, — попытался неуклюже пошутить Май.

Карвен метнула на него гневный взгляд, и почти тут же глаза ее затуманились слезами. Она провела рукой, стирая слезинки. Получалось это у нее здорово — изящно и эмоционально. Машка подумала, что в Москве из Карвен вышла бы отличная гламурная модель для любого глянцевого журнала и что она, Машка, тоже хотела бы иметь такие красивые руки. «Надо будет выяснить, нельзя ли это как-нибудь провернуть с помощью магии», — сделала она себе заметочку на будущее.

— Я боюсь, что это кто-то из Древних, — дрожащим голосом добавила Карвен. — Кто-то из тех, с кем обычному человеку не справиться.

И почему это Машке упорно казалось, что девушка пытается Мая охмурить? Потому ли, что ее проверенный годами нюх на опасность сейчас не реагировал, или потому, что вела себя девушка как характерная лирическая героиня дешевого дамского романа. Свои смутные ощущения она пока не стала оформлять в четкие образы, отложив в копилку с надписью «Потом осмыслю». Мая обижать не хотелось.

— Ладно, пойдем глянем, — помедлив немного, согласился Май.

— Я пошлю Жовко, чтобы он показал вам дорогу, — торопливо сказала Карвен, в первый раз демонстрируя, что она заметила то, что эльф не один. И улыбнулась Машке.

Улыбаться она умела так, что всякие сомнения в ее растерянности разом исчезли. Просительно улыбалась, смущенно, что доступно не всякой красивой женщине. Чтобы улыбаться так существу одного с тобой пола, пусть даже и не очень взрослому, нужно быть не только красивой, но еще и умной.

Жовко оказался тем самым духом зала, что привел их на кухню. Похоже, он был для Карвен тем незаменимым человеком, которого вечно отправляют за забытыми, но необходимыми вещами и на которого возлагают почетную обязанность вводить посторонних в курс дела. Сейчас блестящая ткань на нем не висела, а тапки с ушами сменились более практичными кожаными шлепанцами. Короткие округлые уши и белая кожа выдавали в нем чистокровного человека, вероятно ради удобства научившегося петь, словно накк, — ведь в «Гневе рожека» всячески приветствовалось нечеловеческое начало.