Рассказы из книги "Мудрости нет"

Переводы Яны Арьковой и Марины Козловой

Н У и путешествие, подумал я. В Амстердам я прилетел за полночь. До самолета в Италию оставалось еще несколько часов. Идти в гостиницу не имело смысла, так что я решил остаться до утра в аэропорту и посидеть в зале ожидания.

Кругом было полно магазинов, но ни одного открытого. В огромном зале - только редкие одинокие пассажиры, вроде меня. Некоторые собирались в группки и разговаривали, но они все равно выглядели потерянными, как обычно и бывает в подвешенных ситуациях. Кто-то спал сидя, кто-то - лежа на полу или растянувшись на нескольких сиденьях; давным-давно я тоже умел спать так крепко.

Я нашел целый свободный ряд. Из соседей - только девушка, которая сидит напротив меня и читает книгу. Подходя, я взглянул на нее: лицо показалось мне знакомым, будто мы уже встречались раньше.

Я сел, достал свою книгу, попытался читать, но через несколько минут сдался и стал смотреть по сторонам.

Мой взгляд остановился на девушке напротив, и я сразу заметил, что она старше, чем мне сначала показалось. Думаю, мы были примерно одного возраста; я смотрел на нее и все больше сомневался, что уже когда-то ее видел. Девушка сидела, слегка ссутулившись и положив книгу на колени; мне показалось, что время от времени ее губы движутся, словно она затверживает написанное наизусть. Наконец она шевельнулась, выпрямилась, откинулась на спинку сиденья, подняла книгу, и я увидел обложку. Красную, с большими белыми буквами.

У меня потемнело в глазах. Будто я вмиг лишился привычной опоры и выпал из реальности. Я даже не заметил, как заговорил.

–  У моей матери была такая же книга. Она читала ее, когда я был маленьким.

Девушка подняла голову, посмотрела на меня - она только сейчас меня заметила - и не проронила ни слова. Не знала, что сказать, что сделать. Закрыла книгу, держа палец на нужной странице. Повернула обложкой в мою сторону, будто хотела сказать: это вы мне? Вы об этой книге?

Я кивнул. Я говорил именно с ней и именно об этой книге.

–  Вы знаете Анну Ахматову? Это редкость.

–  Я знаю эту книгу, потому что много лет назад ее читала моя мама.

–  Ваша мама…

–  Мне было четырнадцать, когда она умерла. К четырнадцати годам у человека обычно накапливается довольно много воспоминаний. Но только не у меня. У меня детских воспоминаний совсем мало, и одно из них - мама в кресле-качалке с этой книгой в руках.

Она поднялась и пересела ко мне, между нами осталось одно свободное сиденье.

–  Хотите взглянуть?
– спросила, протягивая книгу.

Я осторожно взял ее в руки - так берут хрупкую вещь, которая легко может сломаться или раскрошиться в ладонях. Или с ней произойдет еще что-нибудь, против чего ты будешь бессилен.

–  Не представляю, где теперь мамина книга, - пробормотал я, переворачивая страницы. Я вспомнил стихотворение, которое мама читала вслух, - оно всплыло из глубины детского горя. Что-то о смерти, которой нет, или вроде того. Но я не нашел его. Спросил у незнакомки, нет ли там стихотворения с похожей строчкой. Есть, ответила она.

Взяла книгу у меня из рук, пролистала до нужной страницы и вернула мне; подождала, не произнося ни слова, пока я прочитаю. Я, будто наяву, услышал неторопливый мамин голос, проникающий прямо в душу.

Наше священное ремесло Существует тысячи лет… С ним и без света миру светло. Но еще ни один не сказал поэт, Что мудрости нет, и старости нет, А может, и смерти нет.

Наконец я закрыл книгу. Через несколько секунд, а может, и минут - не знаю.

–  Когда я подошел, мне показалось, что я уже где-то видел вас раньше.

–  Да?

Ее голос прозвучал чуть встревоженно. Честно говоря, тогда я не обратил на это внимания и вспомнил только потом.

–  Но мне так казалось, пока я не заговорил с вами. Теперь это ощущение прошло.

–  И я никого вам не напоминаю?

–  Нет, не думаю.

–  Тем лучше.

Я собирался спросить, что означает это "тем лучше", но тут услышал музыку - она приближалась. Мимо прошел высоченный тощий парень с рюкзаком за плечами и большим радиоприемником под мышкой.

We destroy the love, it's our way We never listen enough Never face the truth Then like a passing song Love is here and then it's gone.

Парень наполнил пространство не только музыкой, но и терпким первобытно-земляным запахом.

Мелодия стала удаляться, сделалась тише и, наконец, совсем пропала. Запах же оказался более стойким. Вокруг нас вдруг сгустилось невероятное напряжение.

–  Странный у него запах, не думаете?

Она посмотрела вслед парню, потом - опять на меня.

–  Зачем ты мне это говоришь?
– она перешла на "ты", и в голосе ее мелькнула враждебность. Будто я нарушил правила, заговорив о запахе, или чем-то не на шутку обидел ее.

1. Стихотворение без названия, датированное 25 июня 1944 года. (Здесь и далее - прим. перев.)

2. Строфа из песни Фредди Меркьюри "В свою защиту":

"Мы убиваем любовь, это наш выбор. Мы никогда внимательно не слушаем, Никогда не смотрим правде в лицо, А любовь, подобно проходящей песне Живет среди нас, а потом уходит…"

Я растерялся, она словно вынуждала меня оправдываться.