Рассказы
Шрифт:
— Вот что я вам скажу: волшебство — вещь не простая, если дело законное, то проблем нет, а вот если незаконное, тут смазка нужна. Вот, например, у вас нет детей, а вы хотите их иметь — дело законное? Законное! А вот, скажем, вы хотите кого-нибудь убить — дело это незаконное! То, о чем вы просите, дело незаконное, значит, как я уже сказала, нужна смазка.
— А что это такое?
— Чтобы ваше дело сделать, я должна пойти к ректору института, околдовать его, чтобы он изменил список. Тут и нужна смазка — тысяч десять долларов.
— Да нет, я его знаю, про него говорят, что он честный, не возьмет!
— А вот тут-то как раз и нужна я: я его заколдую, чтобы взял, а как возьмет, тут уж ничего сделать не сможет, придется ему фамилию вашего сына в списочек вставлять!
— Да где же я возьму десять тысяч, да еще долларов, у меня припрятаны только восемь тысяч.
— Да, маловато, но — давайте, может сойдет!
Анна Васильевна выдвинула, а затем и вынула ящик трюмо, в котором копалась жена домового. Снизу к ящику был прикреплен пакет. Она вынула из него деньги и отдала жене домового.
— Вы подождите пару дней, — сказала та, — а потом снова проверьте список — все будет в порядке.
— А почему через пару дней? — спросила Анна Васильевна.
— Дело это нелегкое — я должна пойти в лес, найти там травку, которая называется «смазочка», скормить ее черному петуху, зарезать его, вынуть сердце и вместе с деньгами отнести к ректору. Он, как сердце петушиное увидит, так сразу и сделает все, что я скажу!
С этими словами она зашла в туалет и исчезла — видно вышла через другие двери, а потом и из квартиры.
В трех кварталах от дома, где жила Анна Васильевна, стояла женщина маленького роста, худая, вся в черном и пересчитывала деньги. Она считала и думала: «Когда дети в 3–5 лет верят в Деда Мороза, это понятно, но если взрослая женщина, дожив до 50, верит в домового, в волшебство — это значит, что у нее не все дома! И так ей и надо!»
Через три дня Анна Васильевна объясняла в милиции:
— Обманула меня, обдурила, забрала восемь тысяч долларов и убежала! Найдите ее!
— Кого?
— Как кого? Жену домового!
Наша крепость
Во время эмиграции многим приходилось подолгу жить в Италии. Не была исключением и Мария Ивановна, которая с дочкой и внучкой оказалась в римской гостинице в ожидании разрешения на въезд в Америку. Мария Ивановна была женщиной сухонькой и маленькой. Всю жизнь она прожила в Баку в доме, из окон которого была хорошо видна Бакинская крепость (Ичери шехер — «Внутренний город»). Когда она поселилась в гостинице в Риме и выглянула в окно, то воскликнула:
— Посмотрите, дом напротив очень похож на Бакинскую крепость: такие же башенки, зубцы на стенах. Прямо как будто мы и не уезжали из дома.
Продукты они покупали в магазине, до которого приходилось добираться две или три остановки на автобусе. Мария Ивановна очень любила гулять, но дочка боялась, что она заблудится и просила ее не уходить далеко от гостиницы. Однако однажды Мария Ивановна нарушила этот запрет: села в автобус и поехала в магазин. Но ни через две, ни через три остановки ничего похожего на магазин она не увидела. Мария Ивановна растерялась и продолжала ехать до тех пор, пока не оказалась на конечной остановке, где все пассажиры, и она с ними, вышли из автобуса. Мария Ивановна не говорила ни по-английски, ни, тем более, по-итальянски. Как вернуться в гостиницу, она не знала. Она села на скамеечку и заплакала.
Надо сказать, что эмигранты из России резко отличались от местного населения — одеждой, манерой держаться. Поэтому часто, идя по улице в Риме, эмигранты говорили друг другу:
— Посмотри, вот та женщина (или мужчина, или семья) явно из России.
И правда, если удавалось проверить, это, как правило, подтверждалось.
Через какое-то время к Марии Ивановне подошла пожилая женщина и на чистом русском языке спросила:
— Что с вами случилось, почему вы плачете?
Мария Ивановна подробно рассказала ей о своих злоключениях. Подумав, женщина сказала:
— Я поняла, вы сели на автобус того номера, который был нужен, но не в ту сторону. Садитесь снова на автобус и езжайте, смотрите в окно, как увидите что-нибудь знакомое, так и выходите!
Мария Ивановна последовала ее совету. Ехала она долго, но вдруг увидела дом, похожий на крепость. Она кинулась к перегородке, отделявшей водителя автобуса от салона, стала стучать в нее и кричать по-русски:
— Я увидела «нашу крепость», стойте, стойте, мне надо выходить!
Водитель, конечно, не понимал по-русски, но ее жестикуляцию понял, остановил автобус и дал ей выйти.
Дома дочь Марии Ивановны очень волновалась — мама пропала! Что предпринять она не знала. Пойти искать самой, но Рим — очень большой город, где ее найдешь? Обратиться в полицию? Она колебалась. Но в этот момент, наконец, Мария Ивановна сама вернулась домой. Дочь стала ей выговаривать. Но Мария Ивановна воскликнула:
— Чего ты волновалась? Ведь нашу гостиницу найти очень легко: я, как увидела «нашу крепость», так сразу и поняла, что я уже дома!
Мешок
Приехав в Америку, я и моя семья оказались в городе Галвестон, штат Техас. Найти работу для эмигранта, даже научившегося с грехом пополам изъясняться по-английски, очень нелегко. Тем более невозможно отказываться от уже найденной работы по каким-либо причинам. Мне не везло. Все предложения о работе я получал от организаций, которые располагались на севере Хьюстона, в районе международного аэропорта. Переехать мы не могли, так как моя жена уже начала работать в Галвестоне. Мне приходилось ежедневно тратить на дорогу в один конец больше часа. Столь длительные поездки на машине по хайвеям естественно не обходились без периодических происшествий.