Чтение онлайн

– Цена будет такая, какое лечение вам хочется - быстрое или как?

– Я хочу, чтобы излечение наступило незамедлительно, иначе наша сделка вообще не имеет смысла.
– Альберт весь кипел, но держал себя в руках.
– Если вы ставите под сомнение искренность моих намерений, напомню, я вам уже говорил, что рассматриваю возможность обратиться и к такому методу, хоть это и означает, что мне придется поступиться моими убеждениями. Я старался самым тщательнейшим образом объяснить вам все мои за и против.

– А я что говорю - нет?

Тут учитель заметил в дверях Рифкеле - она уплетала хлеб, густо, но неровно намазанный маслом. Рифкеле с некоторым удивлением взирала на Альберта, словно видела его впервые.

– Shpeter {Потом (идиш).}, Рифкеле, - нетерпеливо сказал раввин. Девочка запихнула ломоть в рот и, грузно топоча, побежала по коридору.

– Так или иначе, но нельзя ли остановиться поподробнее на тех двух ценах?
– спросил Альберт, раздосадованный перерывом в разговоре.

Стоило Рифкеле появиться, и на него, точно воины с копьями наперевес, наступили сомнения.

– Мы имеем двух разных венцов, - сказал раввин.
– Один вам будет обходиться в четыреста один, другой в девятьсот восемьдесят шесть.

– Долларов, так надо понимать? Это просто неслыханно.

– Венец будет из чистого серебра. Заказчик платит нам серебряных долларов. Ну а мы даем их в расплавку: на большой венец идет больше долларов, на средний - меньше.

– А на маленький?

– Маленьких венцов не имеем. Какая польза от маленького венца?

– Не мне судить, но вы, по всей видимости, исходите из предположения, что чем больше венец, тем он лучше. Скажите мне, пожалуйста, какими преимуществами обладает венец за девятьсот восемьдесят шесть долларов перед венцом за четыреста один доллар? Обеспечивает ли большой венец пациенту более быстрое выздоровление? Ускоряет ли величина венца его действие?

Раввин - он чесал пятерней в жидкой бороденке - подтвердил.

– Предполагаются ли добавочные расходы?

– Расходы?

– Кроме и сверх вышеупомянутой цены?

– Цена есть цена, поверх нее мы ничего не берем. Мы берем эту цену за серебро, за работу и за благословение.

– А теперь, если допустить, что я решусь заключить с вами сделку, не будете ли вы любезны просветить меня, где бы я мог раздобыть четыреста один серебряный доллар? Или, если я остановил бы свой выбор на изделии за девятьсот восемьдесят шесть долларов, где мне разжиться такой уймой серебряных монет? Предполагаю, что сейчас такого количества серебра не держит в наличности ни один банк Бронкса. Бронкс - это вам уже давно не дикий запад, рабби Лифшиц. И что гораздо более существенно, насколько я могу судить, серебряные доллары уже давно чеканят не из чистого серебра?

– Не из чистого, так не из чистого, мы будем покупать серебро оптом. Вы будете давать мне наличные, я буду заказывать серебро у оптовика - вам же лучше, не надо идти в банк. Вы будете иметь столько же серебра, но в брусочках, я буду вешать его при ваших глазах.

– И еще один вопрос. Не согласитесь ли вы, чтобы я уплатил вам чеком? Я мог бы выдать его сразу, едва приму окончательное решение.

– Э, если б я мог, мистер Ганс, - сказал раввин, нервно ероша бороденку рукой в набухших венах, - но когда вы имеете такого тяжелого больного, лучше получать наличные, чтобы приступать к работе не промедляя. Чек могут возвратить, или он потеряется в банке, и тогда венец не будет иметь действия.

Альберт не спросил почему: он подозревал, что дело не в неоплаченных и не в затерявшихся чеках. Скорее всего кое-кто из заказчиков по зрелом размышлении давал приказ банку отменить оплату чека. Пока учитель обдумывал, что ему делать - стоит или не стоит согласиться? и какие соображения перевешивают: рациональные или сентиментальные?
– старый раввин сидел в кресле, торопливо бегая глазами по страницам мистического томика, губы его беззвучно спешили вслед за глазами.

Наконец Альберт поднялся.

– Сегодня вечером я приму окончательное решение по этому вопросу. Если я сочту возможным прибегнуть к венцу и связать себя обязательствами, я доставлю вам деньги завтра же после рабочего дня.

– Чтобы вы у меня были здоровы!
– сказал раввин. Снял очки, вытер один, потом другой глаз платком.

"Пустил слезу или притворяется?" - подумал учитель.

Когда Альберт закрыл за собой парадную дверь, он скорее был склонен испытать венец, и у него было легко, едва ли не радостно на душе.

Но всю ночь он проворочался, и к утру в его настроении произошел полный переворот. Его обуяли тоска и раздражение, от злости кидало то в жар, то в холод. Бросить деньги на ветер, иначе это не назовешь. Я попал в руки ловкого мошенника, тут не может быть двух мнений, но почему-то готов идти у него на поводу. Может быть, подсознание велит мне плыть по течению и заказать венец. А там посмотреть, что из этого выйдет - то ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет. Ничего путного наверняка не выйдет, но, что бы ни было, совесть моя чиста.

И все же когда учитель на следующий день посетил раввина Лифшица в той же самой загроможденной пустыми стульями комнате, хоть у него и лежала в бумажнике необходимая сумма, он с тяжелым сердцем готовился расстаться с нею.

– Куда идут венцы после того, как их пустят в дело и пациент выздоровеет?
– задал он раввину коварный вопрос.

– Я очень рад, что вы меня об этом спрашивали, - не растерялся раввин он опустил распухшее веко.
– Венцов мы отдаем в расплавку, а серебро отдаем бедным. Mizvah {Буквально: заповедь (идиш). Здесь - доброе, угодное Богу дело.} для одного - это и mizvah для другого.