Рассказы
Шрифт:
{06.01.96} (c) Stepan M. Pechkin 1996
* * *
(Странные дни)
Вчера был день исполненья желаний Радио сообщило всем накануне Мы вышли из дома рано и долго Весь день куда-то шли под дождем Вечером выпал туман Мы потерялись в тумане
Всю ночь аэропорт глухо вибрировал Самолеты вываливались из неба, распоротого крыльями и вонзались, впиваясь в тучи, уходя из виду быстро и безнадежно Ввысь
{осень 1991} (c) Stepan M. Pechkin 1996
* * *
Всех собеседников теперь остался Лишь Бог на небе. Реплики ж его Не вдруг поймешь...
{08.07.96} (c) Stepan M. Pechkin
* * *
A.S.
Я еще не читал тогда "Желтую Стрелу"
Пелевина, но железную дорогу уже
полюбил своей странной любовью. Все
остальное известно тем, кому
известно.
09-26-96
Это осень. Все равно. Дождик моросит белесый. Ветер веткою в окно, Словно поезда колеса. Все умчалось, унеслось. Видно, жизнь и вправду поезд. Под верблюжьей вязкой слов Я согреюсь, успокоюсь, И Господь свой черный меч Снова спрячет в ножны вскоре. Стрелки переводят речь. Синий свет на семафоре. Продолжаю дальше жить. Дом, как омут, беспечален; Но дрожит, дрожит, дрожит Ложечка в стакане чая.
{20.08.94, двор между ул. Желябова и наб. Мойки} (c) Stepan M. Pechkin 1996
* * *
По утрам тебя будит звон часов В твоей голове поет хор голосов Это новый день произносит пароль Боль это жизнь! Жизнь это боль!
Будильники - это тупые ножи Радио - сплетение ржавых пружин И в голове неотступный триоль Боль это жизнь! Жизнь это боль!
Люди вокруг превратились в крюки Каждый смотрит кино о своем самадхи Брикеты туннелем уносятся в ноль Боль это жизнь! Жизнь это боль!
{1990} (c) Stepan M. Pechkin 1996
Зимняя ночь
(ўЭ.По)
Свечам до утра мы велели гореть, Мы спать не ложились, решив подсмотреть, Как мчатся Ночные над мраком ущелья, Путем облаков, к их неведомой цели.
Мы вышли, храбры от огня и вина, Но тут же вернулись, бледней, чем стена: Там мчатся Ночные высоко над склоном, И молнии тихо струят их короны!
Мы свечи хотели задуть поскорей, Чтоб прочь мимо наших непрочных дверей Промчались Ночные своею тропою Но свечи угасли вдруг сами собою!
И так мы сидели всю ночь без огня, И слышно нам было, как звезды звенят То мчались Ночные, не зная преграды, К воротам, Бог знает, Небес или Ада.
Заклятья застыли у них на устах И тайные знаки на черных щитах. И мчались Ночные до первой денницы Алмазы мерцали на их колесницах.
Плащи развевались с каймой ледяной, Сверкало оружье под полной луной; Так мчались Ночные над нашей долиной, Был ясен их путь нескончаемо длинный.
Промчались они в облаках без дорог, И кто их увидел - храни того Бог.
{06.11.89} (c) Stepan M. Pechkin 1996
* * *
Трое идут по старой разбитой дороге К дальнему озеру в сумраке летней ночи Трое идут в одной, другим недоступной тревоге Видит их только луна, но луна молчит
Вдаль по ночной
Дороге лесной
Трое идут. Берег озерный далеко Звезды по небу немалый проделают путь Трое идут, и луна светит им в спины с востока Двое из трех знают, что им не свернуть
Вдаль по ночной
Дороге лесной
Трое идут. Ели ветвями качают Змей их ведет - два рубина, два красных огня Трое идут в моем сне, и кто и когда разгадает, Что так похожи двое из трех на меня
Вдаль по ночной
Дороге лесной
{sum.89} (c) Stepan M. Pechkin 1996
С.М.Печкин
1988
По мотивам произведений Дж.Р.Р.Толкиена и повести "Изнутри и Снаружи"
Средиземье
А сочинялось все это довольно давно и долго.
"Хоббита" я прочитал еще где-то году в 1983, а то и
раньше; "Хранителей" - в 1986 или 1985, не помню.
Тут же все и началось. Все остальное попалось мне в
руки уже не раньше 1990-го. Отсюда некоторая
наивность и неосведомленность во многих
средиземских вопросах, а также и прямые нестыковки:
то, чего я не знал, и узнать было неоткуда, я легко
допридумывал сам. Потом, когда писалась и была
написана "Изнутри и Снаружи" - может быть,
кто-нибудь когда-нибудь прочитает и эту черную
папку, хотя я пока не решил еще, хотелось ли бы мне
этого - я уже перестал различать фактического
Толкиена, миры этой повести и мои толкиеновские
выдумки; мне просто стало трудно разбираться, что я
вычитал у Толкиена, а что придумал сам, и где.
Поэтому здесь могут встретиться весьма значительные
странности. Просьба не удивляться.
Просьба также и не смеяться: все это я сочинял
в 14-17-летнем возрасте, и естественны некоторая
наивность, восторженность, незамысловатость и
просто очень плохие стихи. Многие я с трудом
решился перепечатать. Не поднималась рука.
Hекоторые таки и не решился. Не говоря уже о
сложных дуалистических и манихейских концепциях,
которые получили распространение в толкиенизме уже
даже после того, как в нем появился я. Мне тогда,
десять лет назад, все было куда проще, и я не
задумывался, не перегибаю ли я палку со "светлотой"
или как на это посмотрели бы "оркоиды". Но, как
говорится, "на себя бы посмотрели". Лучше я сам
себя обругаю.
Еще пара слов о методах, которыми я тогда
пользовался. Переписать чужое стихотворение так,
как мне надо, или добавить в него то, что мне надо,