Чтение онлайн

На следующий день обо всем мне рассказала. А что я мог сделать? Спросить не у кого. Да и сам места себе не нахожу: не знаю, жив ли сын.

Но вот проходит дней пятнадцать. Бои вокруг Гагр затихли. Однажды стою возле дома и вижу: по улице едет знакомый капитан милиции. Увидев меня, остановил машину.

– Ты можешь признать доктора Георгия?
– спрашивает, приоткрыв дверцу.

– Конечно, - говорю, - он же в нашем доме жил. А что с ним?

– Кажется, его убили, - отвечает капитан, - если это он. Поехали со мной. Скажешь, он это или не он.

Мы поехали на окраину города в парк. Там возле пригорка стоял экскаватор, а за пригорком валялись два трупа. Это был доктор Георгий и его теща. По их лицам уже ползали черви. Я узнал доктора по его старым туфлям со сбитыми каблуками.

– Это доктор Георгий и его теща, - сказал я.

Экскаваторщик уже вырыл яму.

– А почему не на кладбище похоронить?
– спросил я.

– Столько трупов, мы с этим не справимся, - ответил капитан.

Он приказал экскаваторщику перенести ковшом трупы в яму.

– Не буду я переносить трупы, - заупрямился экскаваторщик, - у меня ковш провоняет.

Капитан стал ругаться с экскаваторщиком, угрожая ему арестом, но тот явно не хотел подчиняться. В городе бардак. Видно, капитан поймал какого-то случайного экскаваторщика.

Тут я подошел к экскаваторщику, вынул все деньги, которые у меня были, и молча сунул ему в карман. Там было около пятнадцати тысяч. Экскаваторщик молча включил мотор, перенес ковшом оба трупа в яму и завалил их землей.

Мальчик затаив дыхание слушал рассказ, доносящийся из кухни. Он никак не мог понять смысла этой подлой жестокости. Он пытался представить, что думал доктор Георгий, когда его вместе с тещей посадили в машину и повезли на окраину города. Ведь он, когда его вывели из дому вместе с тещей, не мог не догадаться, что его везут не к больному. Почему он не кричал? Может, боялся, что выскочат соседи и тогда и их ждет смерть?

В сознании мальчика внезапно рухнуло представление о разумности мира взрослых. Он так ясно слышал громкий смех доктора Георгия. И вот теперь его убили взрослые люди. Если бы они при этом ограбили дом доктора, это хотя бы что-то объясняло. Мародеры. Но они, судя по рассказу друга отца, ничего не взяли и больше в этот дом не заходили.

Мальчик был начитан для своих двенадцати лет. Из книг, которые он читал, получалось, что человек с древнейших времен становится все разумней и разумней. Он читал книжку о первобытных людях и понимал, что там взрослые наивны и просты, как дети. И это было смешно. И ему казалось, что люди с веками становятся все разумней и добрей. И теперь он вдруг в этом разуверился.

Уже гости ушли, родители легли спать, а он все думал и думал. Зачем становиться взрослым, зачем жить, думал он, если человек не делается добрей? Бессмысленно. Он мучительно искал доказательств того, что человек делается добрей. Но не находил. Впрочем, поздно ночью он додумался до одной зацепки и уснул.

Утром отец должен был повести его к зубному врачу. Мальчик был очень грустным и задумчивым. Отец решил, что он боится предстоящей встречи с врачом.

– Не бойся, сынок, - сказал он ему, - если будут вырывать зуб, тебе сделают болеутоляющий укол.

– Я не об этом думаю, - ответил мальчик.

– А о чем?
– спросил отец, глядя на любимое лицо сына, кажется осунувшееся за ночь.

– Я думаю о том, - сказал мальчик, - добреет человек или не добреет? Вообще?

– В каком смысле?
– спросил отец, тревожно почувствовав, что мальчик уходит в какие-то глубины существования и от этого ему плохо. Теперь он заметил, что лицо сына не только осунулось, но в его больших темных глазах затаилась какая-то космическая грусть. Отцу захотелось поцелуем прикоснуться к его глазам, оживить их. Но он сдержался, зная, что мальчик не любит сантименты.

– Сейчас людоедов много?
– неожиданно спросил мальчик, напряженно о чем-то думая.

– Есть кое-какие африканские племена да еще кое-какие островитяне, ответил отец, - а зачем тебе это?

– А раньше людоедов было больше?
– спросил мальчик строго.

– Да, конечно, - ответил отец, хотя никогда не задумывался над этим.

– А были такие далекие-предалекие времена, когда все люди были людоедами?
– спросил мальчик очень серьезно.

– По-моему, - ответил отец, - науке об этом ничего не известно.

Мальчик опять сильно задумался.

– Я бы хотел, чтобы все люди когда-то в далекие-предалекие времена были людоедами, - сказал мальчик.

– Почему?
– удивленно спросил отец.

– Тогда бы означало, что люди постепенно добреют, - ответил мальчик.
– Ведь сейчас неизвестно - люди постепенно добреют или нет. Как-то противно жить, если не знать, что люди постепенно добреют.

Боже, Боже, подумал отец, как ему трудно будет жить. Он почувствовал всю глубину мальчишеского пессимизма.

– Все-таки люди постепенно добреют, - ответил отец, - но единственное доказательство этому - культура. Древняя культура имеет своих великих писателей, а новая - своих. Вот когда ты прочитаешь древних писателей и сравнишь их, скажем, со Львом Толстым, то поймешь, что он умел любить и жалеть людей больше древних писателей. И он далеко не один такой. И это означает, что люди все-таки, хотя и очень медленно, делаются добрей. Ты читал Льва Толстого?

– Да, - сказал мальчик, - я читал "Хаджи-Мурата".

– Тебе понравилось?
– спросил отец.

– Очень, - ответил мальчик, - мне его так жалко, так жалко. Он и Шамилю не мог служить, и русским. Потому его и убили... Как дядю Георгия.

– Откуда ты знаешь, что доктора Георгия убили?
– настороженно спросил отец.

– Вчера я лежал, но слышал из кухни ваши голоса, - сказал мальчик.

Отцу стало нехорошо. Он был простой инженер, а среди школьников, с которыми учился его сын, появилось немало богатых мальчиков, и сын им завидовал.