Чтение онлайн

Ворона недоверчиво переступила с ноги на ногу и решила пока не приближаться.

Джинн в растерянности огляделся по сторонам и с ужасом и недоумением увидел дымящиеся руины, свинцовое море и то, что местами выглядывало из-под вздымаемого ветром пепла. Он вздрогнул и невольно сделал шаг назад, по направлению к давно знакомой бутылке. Шаг сотряс застывший пляж, и ворона истошно закаркала. Джинн повернул голову.

– Что прикажешь, о повелитель? – джинн присел перед птицей на корточки, и в пронзительных глазах его появилась некая обреченность.

Ворона насмешливо взъерошила перья. Джинн уже знал, чего хочет голодная птица, но все же предпринял безнадежную попытку изменить судьбу.

– Может, я лучше построю дворец? – робко спросил джинн. – Или разрушу город…

Ворона глянула на развалины и нахохлилась. Джинн тяжело вздохнул и принялся за работу…

…Мельчайшие комочки первобытной протоплазмы сливались воедино, жадно поглощая питательные вещества из пронизанного ультрафиолетом густого теплого бульона; они делились, множились, структура их быстро усложнялась, сильнейшие пожирали слабых и выживали, и жизнь уже выбиралась на сушу, расползаясь по новым, еще неизведанным пространствам…

Гигантские ящеры бродили между гигантскими папоротниками, грозный каток оледенения утюжил вздрагивающую планету, и первая обезьяна уже взяла в мохнатые руки палку… и люди в колесницах метали дротики в бегущих варваров, и горел Рим, и горел Дрезден, и первый ядерный гриб вырос над секретным полигоном, и трясущийся палец уже завис над алой кнопкой…

Джинн сгорбился и полез в свою бутылку.

…Мертвые серые волны набегали на мертвый оплавленный песок и с точностью метронома откатывались обратно, туда, где морское пенящееся месиво смыкалось у горизонта с мутным небом, изорванным провалами атмосферных дыр и вихревых колодцев, предвещавших торнадо.

Старинная пузатая бутылка зеленого стекла, надежно заткнутая просмоленной пробкой, валялась на рыхлом песке. Ворона презрительно тронула ее крылом и не спеша направилась вдоль берега, изредка останавливаясь и тыча клювом в присыпанные песком тела. Еды было много. Ворона была довольна.

Осторожные руки прибоя тронули бутылку, перевернули и понесли в море

– прочь, все дальше от молчащего берега. Не оборачиваясь, ворона глухо каркнула, и в скрежете ее горла на миг проступило забытое слово навек ушедшей расы.

Никогда.

Никогда больше.

NEVERMORE.

…Антисфен взял пробирку и посмотрел жидкость на свет. Эликсир был темно-золотистый, густой, напоминавший старое токайское. Он или не он?

Надежда, вечная спутница Антисфена, кричала, что да, он! Но скептицизм – неизменное бремя ученого – требовал проверки.

Антисфен подошел к старому, прожженному кислотами, кое-где обугленному столу, взял колбу с реактивом. И в этот момент раздался требовательный стук в дверь. Он знал, что рано или поздно так случится, но… только не сейчас! Это было слишком больно.

В дверь колотили все настойчивее.

Антисфен очнулся. Дверь выдержит не более двух минут. Надо действовать. Он лихорадочно сгреб со стола пачку потрепанных листов, исписанных формулами, цифрами и схемами установок, и швырнул их в камин. За ними полетели бумаги из ящика. Что еще? Установка! Антисфен схватил кочергу и, закрыв глаза, с размаху ударил в переплетение змеевиков, фильтров, нагревательных реторт и медной проволоки. Что-то зашипело, повалил дым. Вылетел верхний замок на двери, засов еле держался. Антисфен ударил еще раз, потом еще… Ему казалось, что он ломает собственные ребра.

Ну, вот и все. Может быть, он еще успеет бежать?

Антисфен рванулся к окну, и тут взгляд его упал на пробирку, которую он все еще продолжал сжимать в руке. Эликсир? Или яд?.. Теперь это было уже все равно – и он одним глотком осушил пробирку. Вкус у жидкости был горьковато-терпкий, с привкусом чего-то неуловимого, от которого перехватывало дыхание и сжимало виски.

Секунду он стоял, прислушиваясь к происходящему внутри него. Но что бы ни было в пробирке – оно не действует мгновенно. Антисфен швырнул пробирку в огонь. В следующее мгновение петли двери не выдержали, она обрушилась, подминая остатки установки, и в комнату ворвались гвардейцы. Бежать было поздно. Он не успел заметить удара – но комната поплыла перед глазами и померкла…

…Диктатор, розовощекий, гладко выбритый, сидел за массивным дубовым столом старинной работы и улыбался. Во всем огромном зале с колоннами и арочным потолком с лепными завитушками не было ничего, кроме этого стола. На столе стоял телефон и лежала потертая канцелярская папка.

Антисфен молча смотрел в лицо, хорошо знакомое по газетным вырезкам и телепрограммам. Болела разбитая губа, язык непроизвольно ощупывал пустоту на месте выбитого зуба, но, в общем, он сравнительно легко отделался.

Диктатор молчал, и это молчание было в его пользу – поэтому Антисфен заговорил первым.

– Что вам от меня нужно?

Диктатор молчал.

– В конце концов, по какому праву?..

Диктатор молчал.

– Что вам от меня нужно?! – Антисфен сорвался на крик.

– Эликсир, – диктатор произнес это слово очень тихо, одними губами, но Антисфен понял бы его, даже если бы тот снова промолчал.

– Я вас не понимаю.

– Не морочьте мне голову. Я не специалист, и не знаю точно, какими конкретно свойствами обладает ваш эликсир – продлевает жизнь, возвращает молодость, дарит бессмертие… Подробности вы изложите потом. И технологию

– тоже. А сейчас мне нужна одна доза. Одна доза в обмен на вашу жизнь. Плюс большие деньги. Вы меня понимаете? Очень большие. Очень.

Антисфен молчал.

– Хорошо. Крустилл!

За спиной Антисфена щелкнули каблуки.

– Слушаю, ваше превосходительство.

– Этот человек должен сказать «да». Уведите.

Самостоятельно идти Антисфен уже не мог, и конвойные несли его за руки и за ноги. Потом его прислонили к стене. Антисфен покачнулся, но устоял. Площадь металась перед глазами. Офицер начал читать приговор. Антисфен знал приговор. Короткий и ясный, как автоматная очередь.