Чтение онлайн

Женя, что ты делаешь, ведь я — твой единственный любимый, ведь правда. Женя, ведь правда?! Потрогай, какой у меня классный член, какие у меня упругие ягодицы, как точёно выглядит мой холёный подбородок, откуда у меня может отрасти чудеснейшая, густая борода?!. Я ревную, я бешусь, не смотри туда, не смотри!..

Пошёл ты, сколько можно, я — Женя, я — свободная девица, у меня нет никакого члена, на мне женские трусики и лифчик; моё платье шуршит, я ведь могу тебе изменить?

Нет, никогда, ведь ты же не педераст, что ты делаешь, проказница!

Я, конечно, не педераст, я скажу тебе, кто я. Я — лесбиянец, вот я кто; и не мешай мне строить глазки и настраивать свой голосок на высокий девичий, грудной тон, ведь что будет, если он захочет пригласить меня на танец?

Пошли отсюда!

Уходи сам, придурок! Надо подкрасить губки.

Ну и уйду! У нас с тобой всё кончено.

Я встаю из-за столика, беру свою сумочку, но тут этот мужичок с угольными усиками тоже немедленно встаёт, пересекает зал и оказывается рядом со мной.

— Потанцуем? — говорит он, указывая рукой на стойку бара. — Меня зовут Женя!

Я прыскаю от смеха, вынимаю из сумочки носовой платочек, вытираю себе лоб и замираю в нерешительности. Я жду, что скажет мой собственный Женя, но внутри меня вдруг всё тихо: блин, неужели он, в самом деле, ушёл?!.

— Ха! — смело отвечаю я настроенным на нужную высоту девичьим, грудным тоном. — И меня зовут Женя. Ну пошли. Только мне надо…

— Я вас провожу!

Он словно читает мысли, а может быть, хочет как-то унять мою нерешительность, знал бы он, в чём её причина…

Он приобнимает меня за плечо, другой рукой осторожно касаясь моей талии, мы входим в неразбериху дрыгающихся в танце людей и тоже начинаем всячески ритмически дёргаться, причём его таз постоянно буквально ходит ходуном, вверх-вниз, словно он даёт мне понять, с каким остервенением и настоящей страстью он может заниматься любовью… А где же мой Женя, где Женя, откликнись?… Молчит, ушёл, да и к чёрту его; зубы мои разжимаются, высунутый язычок облизывает губки — это я ему показываю, как я могла бы делать, и стараюсь двигать задницей вправо-влево, чтобы он обратил на неё своё пристальное внимание, но, кажется, я ему и так понравилась — что же, что же делать?!

Мы оттанцевали где-то полчаса, я устала. Я посмотрела на свои маленькие, аккуратные часики; он вновь обнял меня за плечо и зашептал в левое ушко:

— Вы спешите, вам надо уходить, давайте я провожу вас, вы такая красивая, вы — моя богиня!..

— Ты тоже ничего, Женя, — говорю я и сама удивляюсь, что я это говорю, — но не надо, меня ждут, мне надо быстро-быстро…

— Ну и я с вами быстро-быстро…

— Ты такой быстрый?…

Мы хохочем вдвоём; он уже совершенно уверенно обхватывает мою талию, и я понимаю, что мне не вырваться.

— Не надо!..

Блин, что я несу, надо сматываться, и чем скорее, тем лучше. Но мне не уйти просто так, тем более что мой любимый… оставил меня. Ах, была не была!

Мы вышли из «Двустволки», очутившись в мягкой ночной тьме; он шёл рядом со мной разлапистой мужской походкой, и мои шпильки победно стучали по асфальту, вызывая гулкое эхо в соседних подворотнях. Мы шли и молчали, а он всё время смотрел куда-то в мою шею горячим, соблазняющим, вопросительным взором; мне надоело, и я взяла его под руку.

— Мне в самом деле надо уже идти…

— Ну я хоть поцелую вас на прощание! Да, да, не спорьте, это — нужно, хотя…

— А что, собственно, хотя?! — изумляюсь я, злобно останавливаясь и глядя в его ставшее вдруг каким-то почти по-детски растерянным лицо.

— Да… Извините.

Он вдруг отходит от меня и стоит напротив, ничего не делая, словно ни на что не решаясь. Наконец, он улыбается и вдруг тихо говорит:

— Мы с тобой одного пола — ты и я. Что?!.

— Конечно, конечно, — разочарованно отвечаю я ему. — Мы с тобой одного пола — я и ты. — Интересно, он только сейчас меня просёк? — Но… Я просто это люблю…

— А я не лесбиянка, — говорит он мне, — хотя иногда… Но сейчас я просто заигралась. Ты — шикарная баба.

Тьфу!

— Да я — мужчина! — кричу я ему, совсем как в кино с Мэрилин Монро, и даже пытаюсь расстегнуть какую-то пуговицу на платье. — И, в отличие от тебя, совершенно не голубой! Я просто, просто…

Тут он вдруг начинает бешено ржать, словно накурился марихуаны.

— Ты что, серьёзно — мужчина? И — Женя? Я-то ведь — женщина! Я просто так люблю… Женя…

— Врёшь, — остолбенело говорю я.

— Нет, это ты врёшь!..

И тут, как будто по команде, мы отходим в ночную тень и тут же одновременно выставляем вперёд свои правые руки и… засовываем их: я ему в штаны, а он мне под платье. Я чувствую полное отсутствие любых выпуклостей в паху, даже напротив, мягкую покатость, волоски, в то время как он резко хватает меня прямо за яйца, отчего я инстинктивно дёргаюсь, чуть ли не сгибаясь пополам.

— Женя?! — говорим мы друг другу одновременно, ошарашенные, очумлённые, остолбенелые. — Женя?!.

— Женя, — говорит она мне своим красивым мужским баритоном, — ну теперь-то я могу тебя поцеловать?!

Вот так, ночью того великого дня своей жизни я нашёл свою судьбу. С тех пор мы женаты уже шесть лет, и я не перестаю благодарить Высшие Силы, которые нас свели. Мы живём вместе, в моей квартире, а по уикэндам ходим в своё любимое кафе «Двустволка», где постоянно танцуем и целуемся. Мы так любим друг друга!

Но если вы думаете, что мы перестали поэтому одевать наши любимые одежды и представлять самих себя на месте самих же себя, то глубоко заблуждаетесь. Более того, мы окончательно уверились, что произошедшее было не случайно и всё надо оставить именно так, как оно и случилось. И хотя у нас двое детей — мальчик и девочка, даже они не знают истинной подоплёки нашей жизни и любви. А впрочем: зачем им знать прошлое, пускай будут счастливы сейчас, в настоящем и в будущем. Ведь все мы — счастливая, дружная семья, и я сделаю всё от меня зависящее, чтобы они не думали никаких глупостей о своих родителях, о своём появлении на свет, в этот мир, и о том, в каком качестве их родители друг с другом познакомились. Я никогда им ничего не скажу, никогда! Пусть растут и спят спокойно — ведь я же их мама.