Чтение онлайн

Из случайных палок и пиджака быстро соорудили импровизированные носилки. Двинулись. Колонна шла напрямую, продираясь сквозь кусты, перешагивая через канавы, карабкаясь на камни. Первые несколько сотен метров Костя крепился, только мычал сквозь стиснутые зубы. Потом закричал. Он кричал при каждом неудачном шаге неопытных носильщиков и потому кричал почти беспрерывно.

— Быстрее, быстрее, — торопил «офицер», — быстрее.

Пленники выбивались из сил и оступались все чаще. Костя мотался на носилках, иногда замолкал, теряя сознание.

— Ну дайте же кто-нибудь промедол! У вас есть, я знаю, — просила Марина. Но военные шли не останавливаясь, держа оружие на изготовку. Наконец объявили привал.

Марш притупил эмоции. Редактор и Сергей уже ощущали не только ненависть к убийцам и сострадание к раненому, но и усталость, и боль в перенапряженных руках. Они с трудом представляли, что смогут спустя минуту встать и прошагать с носилками еще километр, пять или десять. И, наверное, кому-то из них уже пробиралась в голову зловредная мысль: ну зачем он полез к камере? На кой черт она ему сдалась…

«Офицер» подошел к носилкам, взглянул на раненого, сказал:

— Все. Дальше его понесут другие. Мы не можем идти так медленно. — Он крикнул кого-то из отряда. Подошли двое гражданских парней, взяли носилки.

— Сидеть! — предупредил «офицер», поводя стволом автомата. Пленники застыли, заворожено глядя в зрачок дула. Они уже знали, что таит эта черная дыра, окруженная вороненой сталью. Они уже знали, что здесь не только угрожают.

Костю унесли.

— Его понесут другой дорогой, — объяснил «офицер». — Всем подъем!

Через час носильщики догнали отряд, что-то коротко доложили «офицеру», козырнули, влились в строй.

— Сволочи! — все поняв, закричала Марина.

— Молчать! — рявкнул «офицер» Журналисты остановились, сбились в кучу.

— Продолжать движение!

Пленники стояли, как ягнята на заклание, переминаясь с ноги на ногу, пятясь, заступая друг за друга.

— Стрельнуть их, и всех дел, — предложил средних лет бандит в полковничьей папахе, перекладывая карабин с плеча в руку.

— Не сметь! Мы армия! — гаркнул «офицер».

Солдаты открыто заухмылялись.

— Предлагаю в последний раз, — предупредил «офицер».

Пленники отрицательно качнули головами. «Офицер» мотнул автоматом и несколько раз выстрелил под ноги пленникам. Пули рикошетом взвизгнули в небо, расплескав каменную крошку.

Дымящееся дуло поднялось, уперлось в лица, в глаза.

— Ну?!

— Надо идти, — сказал водитель, — наша смерть никому не поможет.

К вечеру, миновав кордоны, колонна пришла на базу. Журналистов заперли в сложенной из камня овечьей кошаре.

— Что они могут с нами сделать? — напряженно гадали пленники.

— Все, — ответил водитель, — здесь идет война.

— Но мы не воюем. Мы нейтральны! — возразил редактор.

— Им все равно!

— Не забывайте, теперь мы свидетели, — разъяснял не столько другим, сколько себе Сергей. — Мы свидетели убийства журналиста. Нас не выпустят отсюда.

— Но убийство всех еще большее преступление!

— Убийства не будет, потому что не будет свидетелей. Будет исчезновение. Пропажа без вести. Как груз на железной дороге — нет и нет, и виновных нет!

Утром пленников повели на допрос. Они шли по деревенской улице цепочкой, с руками за спиной. В затылок им дышал вооруженный охранник. И все это: плен, кошара, превращенная в тюрьму, охранник, воняющий чесноком и перегаром, угрозы, допросы — напоминало им пародию на плохой военный боевик из времен Гражданской войны.

И, наверное, все это могло быть занятным и увлекательным приключением, как тот кинофильм, если бы автоматы не стреляли настоящими пулями.

Допроса, как такового, не было. Низкий, плотного сложения человек в камуфляже, но с майорскими погонами, то ли начальник контрразведки, то ли самозваный прокурор, бегло проглядел документы пленников, бросил их на стол и, презрительно щурясь, сказал:

— Допрашивать я вас не стану. Я и так все знаю про вас. Вы шпионы нашего сверхсоседа. Ваша цель — посеять среди наших народов ненависть и вражду. Вы раздаете советы и оружие, чтобы мы убивали друг друга. Брат — брата, отец — сына. Вот видите этот автомат? Он сделан на ваших заводах.

— Мы журналисты Центрального телевидения, — возразил редактор.

— Вы шпионы. Враги. Вы рассказываете небылицы о моем народе. И вам верят, потому что вы имеете телестудии, спутники, деньги. А мы не имеем ничего. Но мы победим, потому что это наша земля. А вы умрете, как шпионы и враги земли, на которую вас не приглашали.

— Вы совершаете ошибку, — замотал головой редактор, — разберитесь, вникните в суть дела…

— Перед кем вы мечете бисер? — перебила его Марина. — Он издевается над нами, потому что чувствует свою безнаказанность. Тренирует смелость на беззащитных! Дерьмо на коротких ножках!

«Майор» подскочил к Марине и отвесил ей оплеуху.

— Все равно дерьмо, — взмахнула головой Марина, — дерьмо! Дерьмо! — И, со смаком человека, нащупавшего у врага больное место, добавила, проговаривая каждое слово: — На очень! Коротких! Ножках!

«Майор» снова замахнулся, но ударить не успел. Марина отпрянула и очень профессионально пнула «контрразведчика» острым носком туфли в пах.

— С очень короткими ножками, — смачно повторила она, — и… с отбитыми яйцами.

«Майор», воя, катался по полу. А пленников били ногами и прикладами, а затем, окровавленных, снова бросили в «тюрьму».

— Простите, не сдержалась, — извинялась Марина.

— Ничего, случается, — галантно отвечал Сергей, разбитыми губами изображая улыбку, — но лучше, если бы не с нами.