Чтение онлайн

– Ты что там, уснула?
– раздался стук в дверь.

Лира схватила заколку и быстро собрала волосы обратно в хвост. Потом, бесконечно смущаясь, открыла дверь и вышла в комнату.

Кирилл застыл с бутылкой в руках.

– Да ты почти красавица!
– констатировал он, рассматривая ее, как уникальный, неодушевленный, музейный экспонат.
– Только вот...минуточку...

Он поставил открытую бутылку на стол и шагнул к Лире. Она задохнулась от такого близкого запаха его тела, зажмурилась. Его рука коснулась ее заколки, слегка задев шею. По телу Лиры пробежала легкая дрожь. И пока Кирилл что-то делала с ее волосами, она вся дрожала, даже не пытаясь понять, что же с ней происходит.

– Вот так-то лучше, - сказал Кирилл, отходя и любуясь на дело рук своих.
– А румянец тебе очень к лицу. Еще бы косметики немного... Ну да, ладно, не все сразу. Садись, картошка уже почти остыла.

Лира неловко опустилась в кресло. Ей все время хотелось поправить платье на груди.

Кирилл разлил коньяк по кубкам.

– Ну, с праздником, спасительница!

Лира поднесла кубок к губам. Пахло приятно и как-то щекотало ноздри. Она вдохнула и храбро сделала глоток. Горло обожгло, и Лира закашлялась. На глазах выступили слезы.

– Да, пьяница из тебя никакой!
– рассмеялся Кирилл.
– Закусывай лимончиком!
– и поднес лимон к ее губам.

...Комната плыла в полумгле, и только старенький, похожий на фонарик светильник, глазел из угла, купаясь в причудливо извивающемся табачном дыму. Кирилл негромко говорил, а она понимала и не понимала, слегка кружилась голова, и было просто приятно слушать его такой уже близкий и родной голос.

– Я - художник. И, поверь мне, хороший художник. Было все - выставки, фуршеты, слава, друзья, красивые слова, любимая женщина... С утра - похмельная голова, таблетка или бутылка пива, потом очередная тусовка, какие-то нужные люди, с которыми обязательно надо выпить, какие-то дела, которые обязательно надо решить, какие-то встречи, на которых обязательно надо побывать... Я не помнил, как возвращался домой, падал пьяным трупом, а наутро все начиналось сначала... Круговорот не прекращался... Какой-то страшный, нескончаемый круговорот... Однажды утром я проснулся и вдруг понял, что уже пять лет ничего не рисовал... Пять лет бессмыслицы и алкоголя... И я подумал - а где я? И тогда я ушел... "С жиру бесишься!" - сказали мне друзья. "Допился!" - сказала любимая женщина... Мне нужно было подумать, я забрал холсты и уехал на дачу... И понял, что не могу больше писать... Во мне все умерло... Когда я вернулся - любимая женщина спала с моим лучшим другом, заявив мне, что выходила замуж за известного художника, а не за спившегося и свихнувшегося неудачника... Куда-то сразу же провалились все хорошие знакомые, те, кто за честь почитал сидеть со мной рядом на банкетах и выпрашивал контрамарку на очередную выставку... Я смотрю на тебя и удивляюсь - неужели у тебя есть то, что я так отчаянно искал все это время?...

Бутылка коньяка стремительно пустела. Лира, как сквозь сон, видела, как меняются черты лица Кирилла, становятся жестче и отчетливей, как все больше проскальзывает в его речи злых и несдержанных фраз, как он перестает слышать ее ответы, потому что уже давно разговаривает сам с собой, или с кем-то из того, прошлого его окружения, словно что-то пытаясь ему доказать...

Кирилл остановился на полуфразе, прислушался, обвел комнату странным взглядом.

– Карина?!

В этом имени звучала такая боль, что Лира невольно вздрогнула.

– Карина! Не бросай меня...
– Кирилл почти плакал.

– Я здесь, - прошелестела Лира и осторожно коснулась его волос дрожащими пальцами.

– Я знал, что ты вернешься, - облегченно выдохнул Кирилл, и, встав с кресла, почти рухнул на пол у ее ног. Обнял ее колени руками. Лира сидела, неестественно выпрямившись и дрожа.

– Я люблю тебя...
– Кирилл поднялся с пола и легко взял ее на руки. Лира боялась даже дышать, не то что пошевелиться.

Кирилл осторожно опустил ее на диван и стал медленными поцелуями покрывать ее лицо...

– Тебе так нравилось, помнишь?
– шептал он, зарываясь в волосы Лиры.

Лира слабо попыталась освободиться, но лицо его тут же исказилось:

– Ты опять уходишь?!!

Звенящая боль его голоса заставила Лиру сжаться в комок.

– Нет... Я здесь...

Кирилл приподнялся и накрыл ее губы жадным, горячим поцелуем. Лира задохнулась, и тут же вся, без остатка, отдалась во власть этого нетерпеливого и зовущего языка...

...Когда он аккуратно и очень нежно стал снимать с нее платье, Лира уже почти не сопротивлялась. Она судорожно вздохнула, когда его губы коснулись ее груди, и закрыла глаза, чтобы не видеть его странно изменившегося лица, искаженного желанием и мукой. Он раздвинул ее ноги и вошел в нее резко и сразу. Она захлебнулась воздухом, едва сдержав крик, но она еще с интерната знала одну простую непреложную истину: кричать нельзя. Даже когда очень больно - кричать нельзя, иначе может быть еще хуже. По ногам потекло что-то теплое, но Лира уже почти не чувствовала ничего, она была в полуобмороке, и лишь лицо Кирилла то приближалось, то отдалялось, расплывчатое и искаженное...

Он мучил ее почти полночи, потом громко вскрикнул и затих, скатившись с ее тела к стене дивана. Она долго лежала, не шевелясь, потом слегка повернула голову и увидела, что он спит. А на ресницах его все еще блестят слезы...

Лира осторожно поднялась, стараясь не смотреть вниз, на свое обнаженное тело, прижала к груди попавшееся ей под руку платье и скользнула в ванную.

Она лежала в горячей воде, и мыслей не было, не было ничего, кроме усталости, ощущения испачканности и ноющей боли в каждом миллиметре ее тела...

Утром Кирилл хмуро разглядывал простыню. Лира собиралась на работу, стараясь двигаться, как можно осторожнее.

– У тебя, что, никогда не было никого?
– задал он риторический вопрос, чувствуя себя полным болваном и не придумав ничего лучшего.

Лира быстро собрала с дивана испачканное кровью белье и затолкала в допотопную стиральную машину, доставшуюся ей с дачи все той же Татьяны Петровны.

– Кто такая Карина?
– спросила она в ответ с каким-то наивным, почти детским любопытством.

– Я говорил с тобой о Карине?
– хмуро удивился Кирилл и, готовый провалиться сквозь землю под этим чистым, пристальным взглядом, устало выдохнул.
– Это моя жена... Послушай... Извини, что все так получилось... Я почти ничего не помню...

– Не мучь себя, - неожиданно сказала она.
– Мне так хочется, чтобы ты улыбнулся...

Он поднял на нее глаза, готовый взорваться, но она смотрела на него с таким трепетом и нежностью, что лицо его расслабилось, и в уголках губ действительно появился слабый намек на жалкое подобие улыбки.

... Новый год они встречали вдвоем. Лира, как обычно, накануне съездила к Татьяне Петровне - поздравить с наступающим праздником, и как обычно, хотя, как всегда долго отказывалась, привезла от нее несколько баночек с соленьями и вареньем. Кирилл без всякого выражения смотрел на это выставленное на стол кулинарное изобилие, потом поднял на нее глаза:

– У тебя деньги есть?

– Да, - растерянно кивнула Лира.
– Немного...

Она вытащила из сумочки кошелек и вытряхнула его содержимое на стол.