Чтение онлайн

найдя нужный снимок, сделанный на вчерашней прогулке, стал сравнивать его с

оригиналом. Сомнений не было – за ночь Золотые ворота развернулись на сто восемьдесят

градусов, и правое стало левым. Щёлкнув около десятка раз новое положение колдовского

утёса, Роман попросил лодочника проехать сквозь него, чтобы сделать снимки с другой

стороны.

Когда лодка проходила под склизким мрачным сводом дьявольских ворот, раздался

короткий сильный звук, словно кто-то глубоко вздохнул под водой. Моторку резко

качнуло, и Роман, потеряв равновесие, коротко вскрикнул и полетел за борт.

…. Его тело за неделю поисков так и не нашли…

– ----------------------------------------------------------------------------------------------------------

ЭТО МОЙ ГРОБ!

( посвящение Гоголю)

В одну из этих тёплых летних ночей, когда полная луна тихо плывёт по безоблачному

чёрному небу, усыпанному гроздями разноцветных звёздных огоньков, а где-то совсем

неподалёку, в душистых кустах сирени, нарушая бархатную летнюю тишину, цедит свою

скрипучую песню неутомимый сверчок, слесарь пятого разряда Василий Петрович

Варежкин возвращался с дружеских посиделок, которые проходили на его работе, в

слесарной мастерской, с почтенной регулярностью каждую неделю.

Все эти небольшие пятничные фуршеты под малосольную килечку, уже как года два были

освящены полузабытой советской привычкой – для создания торжественной атмосферы

сверяться с отрывным календарём, найденным электриком Пашкой на тёщином чердаке в

коробке с макулатурой. А так как народ в мастерской работал в большинстве солидный, с

немалым стажем ударного совкового труда, это нововведение, предложенное самим

Варежкиным, было воспринято с энтузиазмом всем небольшим коллективом. И теперь,

по окончании рабочей недели, Василий Петрович сам лично, довольно похекивая,

подходил к настенному календарю, висевшему рядышком с пожелтевшим от времени

планом эвакуации, и, хитро прищурившись, громко, на весь цех объявлял тему

сегодняшнего рабочего банкета.

И эта безобидная, но довольно забавная традиция, принималась всем умеренно пьющим

коллективом мастерской весьма положительно. И то сказать – было, за что рюмку

поднять, о чём вспомнить, поговорить, а если на посиделках появлялся учитель труда из

соседней школы, то и пополнить свой, так сказать, интеллектуальный багаж с помощью

немного сомнительных сведений изрядно подвыпившего, но всё же достаточно

интеллигентного собеседника.

И вот сегодня, Варежкин был особенно довольным проведённым мероприятием -

глубоким и насыщенным получился вечерний разговор за косолапым деревянным столом,

Он шёл, и тихо покачиваясь, хмельно усмехался про себя, вспоминая подробности

нынешнего дружеского вечернего отдыха. Сегодня, в соответствии с советским

календарём, был день донора. От доноров перешли к ужасам. А тут ещё именно в начале

недели им поступил ставший за последний год привычным, но всегда какой-то не очень

желанный, заказ от неизвестного клиента. Такую работу обычно приносил сын хозяина

всего производственного комплекса, который когда-то был заурядной провинциальной

мебельной фабрикой имени товарища Урицкого, но вот уже как пять лет носил гордое,

немного резавшее слух своей пафосной

буржуазностью название – «Фирма мебельных дел мастера Рокотова».

Заказ состоял в срочном изготовлении дорогих гробов из дуба, которые, как проговорился

сам Рокотов-младший, пользуются необычайным спросом в загадочной среде «новых

русских», о которой по подмосковному посёлку ходили самые разные тёмные слухи.

Гроб должен был быть изготовлен по особому чертежу с замысловатым орнаментом на

крышке, которая закрывалась намертво с помощью хитро замаскированного пружинного

замка. Всё работы велись в сверхурочное время и оплачивались хозяйским сынком по

приличной таксе. К пятнице гроб был готов и стал поводом для чёрного юморка

подвыпивших мастеров, а конце даже стал предметом горячего спора.

Как бы там ни было, но этой ночью, не дойдя до своего дома метров, эдак, с пятьсот,

Василий Петрович, нащупав в кармане ключ от дверей мастерской, резко развернулся и

пошёл быстрыми шагами обратно к мебельному цеху.

… Сторож Иваныч, не раздевшись, уже заснул тяжёлым хмельным сном прямо на

расхристанной кушетке возле стола, на котором в классическом беспорядке громоздились

остатки пятничного застолья. Дежурная лампочка мутно освещала замершие станки, но её

свет не доходил до дальнего угла, где угадывался мрачный силуэт гроба. Варежкин

неуверенно хмыкнул и подошёл к гробу.

– Слабо говорите ночь в домовине переспать? Ну, это мы ещё посмотрим…- тихо буркнул

он в усы и, откинув крышку, забрался в пахнущую свежей стружкой страшную утробу.

Подложив под голову мохеровый шарф, Василий Петрович улыбнулся своим мыслям о

завтрашнем утре, аккуратно притворил крышку и тут же сладко уснул.

Под утро на улице послышался шелест колёс, и через пару минут в мастерскую заглянули