Чтение онлайн

… - Сдай назад, чудила! Ты что, не видишь тот "бьюик"?

Митти нажал на тормоз.

— Глаза протри, ты въехал на чужую полосу, — набросился на Митти дежурный по стоянке.

— Прости, шеф, — пробормотал Митти и начал осторожно выруливать задним ходом из полосы "Только выезд".

— Ладно, вылезай, я сам ее оттарабаню, — сказал дежурный.

Митти вылез из машины.

— Эй, ключ дай!

— Прости, шеф, — сказал Митти, отдавая ключ зажигания.

Дежурный, согнувшись в три погибели, влез в машину и с презрительной ловкостью водворил ее на законное место. Все они нахалы, думал Митти, шагая по главной улице. Решили, что всё знают. Однажды за Нью-Милфордом он попытался снять цепь, а та намоталась на ось. Пришлось вызывать техпомощь, чтобы размотать. Как ухмылялся тот мальчишка механик! С тех пор, когда надо было менять цепь, миссис Митти всегда отправляла его в мастерскую. В следующий раз, подумал он, я надену на правую руку перевязь, чтобы они видели, что я сам не могу заменить цепь. Он пнул кусок грязи на тротуаре.

"Калоши", — произнес он про себя и стал искать обувной магазин.

Снова выйдя на улицу с коробкой калош под рукой, Уолтер Митти стал вспоминать, что еще поручила ему жена. Она дважды напомнила ему о чем-то еще до того, как они выехали из дому в Уотербери. Он так не любил эти еженедельные поездки — всегда что-нибудь получалось шиворот-навыворот. Он отчаянно вспоминал, о чем же просила жена: салфетки "Клинекс", зубная паста "Свиб", бритвенные лезвия? Нет. Зубная паста, зубная щетка, сода, карборунд, инициатива и референдум? Он сдался. Но она-то вспомнит: — Где это как-оно-называется, что я тебе велела купить? — спросит она. — Не рассказывай мне, что ты забыл название.

Мимо пробежал мальчишка-газетчик, выкрикивая что-то о суде в Уотербери.

… - Может быть, это освежит вашу память? — окружной прокурор внезапно пододвинул тяжелый автомат к спокойно отвечающему свидетелю. — Вам приходилось видеть эту штуку раньше?

Уолтер Митти взял автомат и со знанием дела осмотрел.

— Это мой "Уэбли-Викерс 50.80", — спокойно ответил он.

По залу суда пронесся возбужденный гул. Судья постучал молотком, призывая к порядку.

— Я полагаю, вы отлично владеете всеми видами огнестрельного оружия? ехидно спросил прокурор.

— Я возражаю! — воскликнул адвокат Митти. — Мы доказали, что наш подзащитный не мог произвести этот выстрел. Мы доказали, что в ту ночь четырнадцатого июля его правая рука была на перевязи.

Уолтер Митти на секунду поднял руку, и ехидные прокуроры замолкли.

— Я мог бы убить Грегори Фитцхерста с расстояния в триста футов из оружия любой марки одной левой рукой, — сказал он спокойно.

Зал ахнул. Разразился невероятный шум. Над всеобщим бедламом взвился надрывный крик женщины, и в тот же миг очаровательная брюнетка упала ему в объятия. Окружной прокурор грубо ударил ее, но Митти, даже не вставая с кресла, обрушил мощный кулак на самый кончик его подбородка:

— Мерзавец!

… - Бисквиты для щенят! — громко сказал Митти сам себе. Он остановился. Из туманного зала суда всплыли дома Уотербери и снова обступили его.

Проходившая мимо женщина рассмеялась:

— Ты слышала, — обратилась она к спутнице, — этот мужчина громко сказал сам себе: "Бисквиты для щенят!"

Уолтер Митти заторопился. Он зашел в магазин, но не в первый попавшийся, а в маленькую лавочку на другом конце улицы.

— Мне нужны бисквиты для совсем маленьких щенят, — обратился он к продавцу.

— Какого сорта, сэр?

Лучший в мире стрелок на миг задумался:

— Там на коробке написано: "Щенята встречают нас радостным лаем".

Жена закончит прическу минут через пятнадцать, подумал Митти, взглянув на часы, если волосы удачно покрасят; только иногда что-то не получается с волосами, когда их красят. Она не любит появляться в гостинице первой; она хочет, чтобы он уже ждал ее там.

В холле он нашел большое кожаное кресло, обращенное к окну, положил калоши и бисквиты на пол рядом, взял со столика старый номер "Либерти" и погрузился в кресло. "Может ли Германия победить весь мир воздушными налетами?" Уолтер Митти рассматривал снимки бомбардировщиков и разрушенных улиц.

… - Юнец Ралей от обстрела сильно перетрусил, сэр, — сказал сержант.

Капитан Митти взглянул на него сквозь спутанные волосы.

— Пусть выспится, — ответил он устало. — И другие тоже. Я полечу один.

— Но это невозможно, сэр! — взволнованно возразил сержант. — Вести этот бомбардировщик можно только вдвоем, и зенитки лупят будь здоров. К тому же, здесь оперирует звено истребителей знаменитого фон Рихтмана.

— Кто-то должен уничтожить этот склад боеприпасов, — сказал Митти. — Я полечу. Рюмку бренди?

Он налил по рюмке себе и сержанту. Война громыхала и выла вокруг блиндажа. Она колотила в дверь. Затрещало дерево, и по комнате разлетелись щепки.

— Теперь почти в точку, — беззаботно заметил Митти.

— Огневое окаймление приближается, — доложил сержант.

— Живем лишь раз, — едва заметно улыбнувшись, ответил Митти. — Верно, сержант?

Он налил еще бренди и выпил одним глотком.

— Никогда не видел, чтобы бренди пили как вы, сэр, — сказал сержант. Прошу прощения, сэр.