Шрифт:
Annotation
Коротенькие рассказы-притчи швейцарской писательницы Анн-Лу Стайнингер (1963) в переводе с французского Богдана Григоренко. Ну, например, миниатюра «Река». Река-то в рассказе одна, зато гераклитов-близнецов на берегу не счесть — силлогизм вывернут наизнанку.
Анн-Лу Стайнингер
Река
Свобода
А-ля Рай
Анн-Лу Стайнингер
Рассказы
Река
На берегу реки Гераклит предавался раздумьям. Он часто приходил посидеть под своим любимым фиговым деревом у реки, когда жара становилась невыносимой. Прохладная вода умиротворяла его, и мысли текли размеренно. Тогда ему казалось, что он лучше понимает мир. Чаще всего он вскоре засыпал, если же нет — шел купаться.
В этот день спать ему не довелось. Только он расположился на своем месте, как вдруг из воды вышел человек и направился к нему с улыбкой на лице. «Черт побери!» — подумал Гераклит на своём родном греческом: этот человек был похож на него чертовски.
— Кто ты?
— Я — это ты, Гераклит.
— Как это я? Как так?
— Разве ты не сказал: «Никто не может дважды войти в одну и ту же реку?»
— Да, сказал.
— Ну вот! Разве ты вчера не купался?
— Купался. И что из того?
— Не в этой ли реке?
— В этой самой.
— Если река одна и та же, значит, ты уже кто-то другой. А я — тот Гераклит, который купался в этой реке вчера. Теперь понимаешь? Но я не единственный: нас столько, сколько раз ты купался. Вот, знакомься!
У философа слегка загудело в голове от этого силлогизма и от полуденного жара; он посмотрел на реку — там с удовольствием, которое он хорошо помнил, барахтались, как лягушки, десятки, сотни Гераклитов, и они помахали ему рукой с дружеской насмешкой. Все так похожи на него и в то же время так непохожи! Такие беспечные, когда он так серьезен! Как будто с ними не могло случиться ничего дурного. Они играли и смеялись, как ребятишки, и дерзко рассматривали его! Но что такого забавного нашли во мне эти гнусные двойники?..
— Ну что? Тебе не верится, что ты купался так часто! — сказал Гераклит-насмешник.
Гераклит был очень обижен. Годы размышлений обратились в фарс, в глупую шутку! Он хотел парировать, сразить своего противника, как он умел это делать с помощью безупречной диалектики. Но тот хорошо знал эту историю и оспаривал все его аргументы. Ведь этому типу было от кого унаследовать знания, хоть он и был вчерашним Гераклитом. Компания купальщиков подошла послушать дискуссию и раззадоривала спорщиков, давясь от смеха и отпуская комментарии, так что Гераклит совсем уж вышел из себя, стал кидаться фигами и всех разогнал.
— Тебе не нравится каждый раз быть другим, а почему реке должно это нравиться?
Нужно было найти выход из этого логического тупика. Гераклит сегодняшний разделся, нырнул в реку и отдался ее течению. Слиться с рекой…
Он так и не вернулся, но говорят, люди в тех краях очень похожи на него. Это единственный известный случай философского клонирования.
Свобода
Тюремщик каждый день спрашивал у своего Узника: — Если я дарую тебе свободу, что ты будешь с ней делать?
И Узник отвечал то одно, то другое. Сначала он будет отъедаться дней десять, а может, и больше, пока не станет тошно. Не забудет и о выпивке — прихватит несколько бутылочек горькой и разопьет в компании случайных собутыльников, они будут болтать, петь и травить небылицы. Потом, конечно же, будет путешествовать — ему любопытно узнать мир. Пропитание найдет себе по дороге. А уж развлечения — тем более! Будет работать — помаленьку, — учиться, у него будет много детей — не обо всех он узнает, — и, наконец, найдет себе маленький, тихий уголок и заживет там, сам себе хозяин.
— Все они так говорят! — усмехался Тюремщик.
И уходил, громыхнув тяжелой дверью камеры.
Это была жестокая игра для Узника: желание обрести свободу овладело им. О чем он только не мечтал! И плакал ночи напролет. Но вот незадача! Свобода, которую он воображал, была подобна женскому убору, который украшают снова и снова драгоценностями, оборками, парчой, побрякушками, бриллиантами, блестками, ленточками, перьями, золотыми нитями, косичками, и неизвестно, чем еще, — этот наряд был таким пышным, что никто бы не осмелился его примерить.
Однажды утром Тюремщик сказал ему:
— Каждый день я тебя спрашиваю, что бы ты сделал со своей свободой, а ведь ты даже не знаешь, что это такое. Иди, я даю тебе один день, посмотри, как люди живут и что делают на свободе. Жду тебя завтра утром.
Узник ушел. И вернулся. Что он видел? Мы никогда не узнаем. Он не сказал ни слова, не стал говорить с Тюремщиком. Молчал весь день и не спал всю ночь. Он размышлял.
Пришло время вечного вопроса:
— Если я дарую тебе свободу, что ты будешь с ней делать?
— Ничего, — ответил наконец Узник и громко рассмеялся. — Ничего.
— Вот теперь ты свободен.
И они рассмеялись вместе.
А-ля Рай
После смерти люди попадают в Рай. Каждый — в свой. Кто какой заслужил.
Они приходят, осматриваются, высказывают свое мнение. Спору нет — все отлично, и обстановка, и удобства. Всё просто превосходно. Затем они расходятся по отведенным им кварталам. Но кто-то уже разочарованно ворчит: