Чтение онлайн

Свободное время использовалось для посещения ресторанов и случайных связей.

Мой друг, Венька Уткин, сообщив жене радиопочтой, что приходит с моря шестого числа, предложил мне пятого сходить в ресторан «Белые ночи», прихватив с собой пару девчонок. Ресторан «Белые ночи» был выбран не случайно – Веня проживал на другом конце города. Сначала все шло по плану. Арендовав столик, мы со своими спутницами неплохо веселились. В самый разгар веселья Уткин, внимательно рассматривая кого-то в конце зала, заметно помрачнел. Выпив рюмку коньяку, не говоря ни слова, он решительно направился к дальнему столику. Я, радостно предположив, что может начаться драка, стал наблюдать за ним.

Подойдя к симпатичной паре, он долго и мирно о чем-то беседовал. Потом, взял парня за локоть, оставив девушку одну, они двинулись к нашему столу.

Представив нового знакомого Витей, он усадил его на свое место, сообщив, что уходит, а новый друг вместо него поддержит компанию. Я, растерявшись, спросил, в чем дело, Он быстро ответил, что надо быть честным и давать точную информацию. Он ушел, оставив меня в неведении.

Вечер прошел по плану, Витька оказался неплохим парнем, даже была драка при выходе из ресторана. Утром, когда Веня явился на судно, я попросил его объяснить, в чем дело. Он рассказал, что дама, с которой он ушел, была его жена. Получив радиограмму от мужа о дате прихода, она решила в последний день расслабиться, и ресторан выбрала подальше от дома.

– Жена не виновата, сам дурак! – мрачно констатировал он.

У второго механика Гусева Сашки жена была очень ревнивой и работала в порту на рыбзаводе. Имея пропуск, она часто навещала его на судне.

Как-то то ли на третий, то ли на четвертый день по приходу судна, второй механик, отстояв суточную вахту, решил не ехать домой, а выспаться на судне и в пять вечера, встретив жену с работы, пойти вместе с ней.

Сказано-сделано, закрывшись в каюте, раздевшись, он завалился спать. Как-то вылетело у него из головы, что у них с женой был какой-то небольшой юбилей, и она, взяв отгул, накрыв праздничный стол, ждала его дома с восьми утра.

Прождав до десяти, она собралась и поехала на судно разыскивать мужа.

На судне у трапа стоял вахтенный матрос, облокотившись на пожарный щит, на котором висели просроченный огнетушитель, железный багор и пожарный топорик, похожий на томагавк.

Взбежав по трапу, Татьяна спросила у вахтенного:

– Простите, а механик Гусев давно ушел?

– А вы кто?

– Я его жена.

Глаза у матроса блеснули, и он, решив приколоться, удивленно развел руками:

– Ну, вы даете! К нему уже одна жена пришла. Они с ней в каюту ушли и просили не беспокоить. А вы – то какая ему жена будете?

Ослепленная ревностью Татьяна, сорвав топорик с пожарного щита, ломанулась по коридору к каюте мужа.

Матрос, довольный шуткой, схватился за живот и засмеялся.

Гусев проснулся от страшного грохота. Ничего не понимая, вскочив с постели, он распахнул дверь и в проеме увидел разъяренную жену с поднятым над головой томагавком.

Увернувшись от топора, выскочив в коридор в трусах, он с удивлением смотрел, как его любимая обыскивает каюту.

– Где она?

– Кто? – растерялся механик.

– Твоя жена!

– А ты – то кто? – заорал в ответ Гусев.

– Вахтенный сказал, что к тебе уже одна пришла и вы с ней спать пошли.

– Да прикололся он, дура!

Татьяна, как истинная скво, с томагавком в руке, ринулась по коридору к выходу.

Вахтенный матрос, довольный своей шуткой, все еще продолжал смеяться.

«Шутка не удалась» – промелькнуло у него в мутнеющем сознании, после удара топором плашмя по голове. Нашатырь привел его в чувство, Татьяна плакала, механик громко ржал, перевязывая ему голову.

Моторист Саня, в легком подпитии, уже в который раз спрашивал тралмейстера Локотова.

– Нет, Гоша, ты объясни, почему, когда появляется милиция и прекращается драка, всех обычно, забирают, а тебя нет.

– Ты, пока трезвый, вникай, я стараюсь быть трезвее всех, в критический момент со спокойным лицом иду навстречу блюстителям порядка на прямой ноге.

– Ни черта не понял, поясни.

– Я иду, не сгибая одну ногу, прихрамывая, у ментов психологически, на уровне подсознания, вырабатывается мысль, что инвалид в драке участвовать не мог, и они пробегают мимо.

– Ну, ты сказал, конечно, витиевато, но суть понятна. Надо будет взять на вооружение.

Через несколько дней в ресторане «Волна» на морвокзале, Гоша и Саня принимали активное участие в драке с военными мичманами. Почувствовав приближение «закона» (пикет милиции находился рядом, на первом этаже, в зале ожидания), Гоша рявкнул:

– Уходим!

Быстро спустившись на первый этаж, они услышали топот и Локотов, используя свой опыт, двинулся навстречу на прямой ноге, сзади ласково на его правое плечо легла Санькина рука.

Двое милиционеров уже проскочили мимо, зато у остальных от удивления широко раскрылись глаза. Лейтенант милиции, засмеявшись, на ходу крикнул:

– Инвалидов в пикет!

Обернувшись, Локотов увидел странную картину: его бородатый друг, высоко задрав голову и закатив глаза, семенил, положив руку ему на плечо и изображая слепого.

Картина действительно была комичной – за хромым поводырем шел слепой, и оба – в морской форме и при галстуках. Гошин опыт не пошел мотористу на пользу.

Уже в «обезьяннике» Локотов шипел на Саню:

– Ты что, придурок, ничего умнее придумать не смог.

– Все как-то быстро, ничего в голову не пришло.

С тех пор Гоша хромал, только в том случае, когда был один.

Бывшему моряку Николаю из Мурманска от друга, которого он не видел уже лет пятнадцать, пришла телеграмма:

«Жду шестнадцатого мая на юбилей. Вася.»

Николай долго ломал голову, юбилей – чего?