Расследует Паркер Пайн
Шрифт:
Эдвард съежился.
— Идите к ней, мой мальчик, — благожелательно убеждал его мистер Паркер Пайн. — Идите и признайтесь во всем — то есть во всем, что найдете нужным. Объясните, что с тех самых пор, как ее встретили, вы распростились с прежней жизнью. Вы даже решились на кражу, но только для того, чтобы она никогда не узнала о той женщине. Она простит вас, и простит с удовольствием.
— Да нечего ей мне прощать!
— Что есть правда? — вопросил мистер Паркер Пайн. — Говорю вам по опыту: это именно то, чего от вас ждут в самую последнюю очередь. Вы должны лгать жене — это азы семейной жизни! Ей это понравится! Так что идите и повинитесь, мой мальчик! И живите счастливо. Сомневаюсь, правда, что после этого жена позволит вам хоть на шаг приблизиться к сколько-нибудь привлекательной особе женского пола. Впрочем, кому-нибудь другому это, может, и не понравилось бы, но вам, я думаю, все равно?
— Кроме Элси мне никто не нужен, — бесхитростно сказал мистер Джеффрис.
— Великолепно, мой мальчик! — воскликнул мистер Паркер Пайн. — Только, на вашем месте, я не стал бы этого афишировать. Ни одной женщине не хочется думать, что она получила что-то без боя.
Эдвард Джеффрис поднялся.
— Так вы и вправду считаете?..
— Я знаю, — внушительно произнес мистер Паркер Пайн.
Дорога в Багдад
В Дамаске четверо главных врат…
Мистер Паркер Пайн мечтательно повторил про себя эти строки Флеккера!
Я — в преддверье пустыни последний приют,Начало несчастий, обитель страха.Я — врата на Багдад, я твоя плаха.Наконец-то он в Дамаске! Мало того, завтра утром припаркованный возле отеля «Ориентал», огромный шестиколесный автобус, повезет его и еще одиннадцать путешественников в Багдад.
О караван, пусть смолкнет твой певец!Когда поет он, разве кто услышитТу тишину, где все давно мертвы,Но кто-то медленно и осторожно дышит!Что ж, проходи, о караван, пыль караван,Прах караван.Для справки: раньше дорога в Багдад действительно была дорогой смерти. Четыреста миль раскаленного песка, по которому измученным караванам приходилось тащиться долгие месяцы. Теперь же вездесущие бензиновые монстры покрывают это расстояние за тридцать шесть часов.
— Вы что-то сказали, мистер Пайн? — услышал он звонкий голосок мисс Нетты Прайс, путешественницы, моложе и очаровательней которой трудно себе и представить. Нагрузка в виде бдительной тетушки со скверно выведенной растительностью на лице и неукротимой тягой к слову Божьему нисколько не мешала ей наслаждаться жизнью с легкомыслием, вряд ли бы одобренным мисс Прайс-старшей.
Мистер Паркер Пайн повторил для нее стихи.
— Прямо мурашки по коже! — поежилась Нетта. Один из стоявших поблизости мужчин в форме военно-воздушных сил, большой поклонник Нетты, заметил:
— Мурашки по коже могут побежать и нынче. Бандиты, например, до сих пор, случается, обстреливают проходящий транспорт. Или можно заблудиться. Тогда на поиски посылают нас. Одного парня мы нашли только на шестые сутки. К счастью, у него было с собой вдоволь воды. А еще ухабы. Такие ухабы! Совсем недавно один человек погиб. Автобус тряхнуло, а он дремал и ударился головой о крышу. И что вы думаете? Умер! Я вам точно говорю.
— Это произошло в туристическом автобусе, мистер О'Рурк? — осведомилась старшая мисс Прайс.
— Нет, мадам, не в туристическом, — признал молодой человек.
Нетта, нетерпеливо слушавшая этот разговор, капризно воскликнула:
— Послушайте, так мы не успеем ничего осмотреть! Ее тетя достала путеводитель, а Нетта воспользовалась моментом, чтобы тихонько исчезнуть.
— Наверняка ведь потащится любоваться каким-нибудь окном, из которого выбросили святого Павла [21] , — шепнула она О'Рурку. — А я так хотела увидеть настоящий восточный базар!
21
Святой Павел (? — 67) — христианский апостол, которому приписывается авторство ряда «Посланий» в Новом Завете, проповедовавший, по преданию, в этом районе Малой Азии и принявший мученическую смерть в Риме.
Молодой человек живо откликнулся:
— Идемте. Здесь недалеко. Вон по той улице…
Они удалились.
Мистер Паркер Пайн повернулся к стоявшему рядом молчаливому человеку. Его звали Хэнсли — Хэнсли из багдадского департамента общественных работ.
— При первом знакомстве Дамаск несколько разочаровывает, — извиняющимся тоном заметил мистер Паркер Пайн. — Слишком много цивилизации. Все эти трамваи, современные здания, магазины…
Хэнсли кивнул. Как уже отмечалось, человек он был немногословный.
— Не стоило, — изрек он, — тащиться на край света, чтобы увидеть трамвай.
К ним присоединился еще один член группы, светловолосый молодой человек, на нем был галстук выпускника Итона. У него было приятное, хотя и не очень выразительное лицо, сейчас, впрочем, на нем отражалось беспокойство. Он служил в том же департаменте, что и Хэнсли.
— Привет, Сметхерст, — сказал тот. — Потерял что-нибудь?
Молодой человек отрицательно покачал головой. Он был к тому же тугодумом.
— Так, решил прогуляться, — рассеянно сообщил он и, внезапно оживившись, спросил: — Ты как насчет выпить?
Друзья ушли, а мистер Паркер Пайн, купив от нечего делать местную газету, издающуюся на французском, принялся ее изучать. Но очень скоро это занятие ему наскучило. Местные дрязги его совершенно не интересовали, а в остальном мире то ли ничего не происходило, то ли газета забыла об этом упомянуть. В разделе «Разное» он нашел всего две заметки. Первая касалась финансовых новостей, вторая состояла в основном из догадок о возможном местопребывании некоего Сэмуэля Лонга, преступными способами сколотившего капитал в три миллиона долларов и, по слухам, скрывающегося сейчас в Южной Америке.
— Совсем неплохо для человека, едва перевалившего за тридцать, — пробормотал вслух мистер Паркер Пайн.
— Простите?
Обернувшись, он увидел итальянского генерала, с которым плыл на одном корабле из Бриндизи в Бейрут. Он повторил ему свои соображения.
Генерал важно закивал.
— Великий преступник этот человек. Даже мы, итальянцы, попались на его удочку. Весь мир ему верил. Впрочем, чему тут удивляться? Говорят, он получил прекрасное образование.
— Итон, затем Оксфорд, — сообщил мистер Пайн.