Чтение онлайн

Он выглядел совершенно устрашающе, как викинг, рожденный для крови и смерти. Почему мы просто стояли здесь? Единственное напряжение в теле Салема было в его сжатых руках, пока я брыкалась и билась. Что, черт возьми, происходит?

Множество смертоносных ножей и топоров звякнуло на поясе гибрида, когда он приблизился. Салем не шевелился, его дыхание оставалось ровным, а усиленный стук сердца ровным ритмом отдавался в груди.

Я прижалась спиной к его груди, цепляясь за руку, обвившую мою шею.

— Отпусти меня, черт возьми.

Он крепче сжал мое горло и талию.

— Эребус.

Каждый мускул в моем теле напрягся.

— Ты его знаешь?

Был ли этот двухметровый викинг одним из гибридов, живших с Салемом? Или Салем знал других гибридов? Почему Эребус выглядел таким раздраженным? И почему он не нападает на меня с бессмысленным голодом?

— Салем, — Эребус остановился в нескольких метрах от него, и его сердитый взгляд был направлен на Салема. — Это не было нашим гребаным планом.

— Каким планом? — я возобновила борьбу, чтобы вырваться из удушающей хватки Салема.

Одним плавным движением Салем повалил меня на землю лицом вниз, заломив руки за спину.

Ледяной шок лишил меня дара речи, и кровь бросилась от лица к ногам, отчего мою кожу закололо ужасом.

— План поменялся, — положив одну руку мне на запястья, Салем вцепился другой в мои волосы, используя свою хватку, чтобы повернуть мою шею и повернуть мое лицо к другому мужчине. — Доун, это Эребус. Тот, кто доставлял нам еду в особняке.

Глава 24

Кулак в моих волосах вызвал слезы на моих глазах, но именно слова Салема заставили их пролиться по моим щекам.

Эребус… тот, кто доставлял нам еду в особняке.

Наш похититель. Я закрыла глаза, когда мое сердце разбилось вдребезги. Не наш похититель. Мой похититель. Салем был в этом замешан.

— Ты его знаешь, — я взорвалась яростью, брыкаясь и дергаясь под удерживающими руками Салема, и мои слезы смешивались с землей, прижатой к лицу. — Ты, бл*дь, был в этом замешан!

Эребус присел рядом со мной, клинки на его поясе поблескивали в свете фонаря, а глаза смотрели на Салема.

— Нужна помощь?

— Веревку дай, — Салем отпустил мои волосы, чтобы усилить хватку на руках и ногах. — Помоги мне связать ее и следи за ее клыками.

— Что? Нет! — мои усилия привели к тому, что пропитанная слезами земля попала мне в нос и рот. — Зачем ты это делаешь? Я доверяла тебе!

— Ш-ш-ш, — Салем погладил меня по волосам, и это нежное прикосновение еще больше разозлило меня.

— Не шикай на меня! — я вывернула шею и попыталась поймать руку Салема своими клыками. — Ты лживый сукин сын…

Он заткнул мне рот полоской кожи и завязал ее на затылке.

— Ты совершенно права, милая. Элейн была сукой.

Когда я вонзила зубы в ремень, вся сила его обмана ударила меня прямо в живот. В особняке у нас было тяжелое начало, мы препирались и кружили друг вокруг друга в течение нескольких дней. Но он никогда не затыкал мне рот кляпом, никогда так откровенно не игнорировал мои вопросы. Меня тошнило, я чувствовала себя оскорбленной и полностью преданной.

Нахмуренные брови омрачили его глаза, уголки губ опустились. Глубина его предательства не была ясна, но когда он связал мне руки за спиной, я утратила свою нелепую надежду, что все это было игрой или недоразумением.

Я перекатилась на бок, с болью в груди наблюдая, как он и Эребус крепко обнялись. Это были объятия близких друзей, а не деловых знакомых.

Меня обманули. Дурачили с того самого дня, как я вбежала в особняк. Черт, может быть, Салем организовал погоню, которая привела меня туда. Я подозревала это в тот день, когда встретила его, но проигнорировала свою интуицию, чтобы следовать за своим глупым, бесхитростным сердцем.

Со связанными руками и кляпом во рту, я должна была обдумывать всю серьезность ситуации, например, что если они убьют предсказанную дочь, чтобы уничтожить любую надежду на свободу человечества. Но я не могла сосредоточиться из-за пронизывающей боли от двуличия Салема против меня и отношений, которыми я так дорожила.

Неужели я вообразила себе каждый страстный момент между нами? Неужели он обманом заставил меня влюбиться в него, чтобы использовать в своих гнусных целях? Я была уверена, что я ему не безразлична. Как я могла так ошибиться? Даже сейчас я отказывалась верить, что все это было фарсом. Он не мог сыграть ту связь между нами. Я просто не могла смириться с тем, что он ничего ко мне не чувствует.

— Ты знаешь, как трудно было не ворваться в эту тюремную камеру и не разобраться с этим самому? — Эребус указал на меня и сердито посмотрел на Салема. — Почему она не мертва?

Я перестала дышать, и мои глаза затуманились, пока я изучала жесткие линии лица Салема. Он должен был убить меня?

— Я решил оставить ее себе, — он выпрямился, и его жестокое лицо словно было высечено из мрамора.

— Оставить ее? — Эребус зарычал сквозь клыки и прищурил льдисто-голубые глаза. — Ты решил оставить себе дочь Ив? Это противоречит самой бл*дской цели, тебе так не кажется?

Какой цели? Убить меня и покончить с предсказанной угрозой их виду? Я села и согнула колени, поставив ботинки на землю. Я никогда не смогу убежать от них, но если они выведут меня наружу, я должна попытаться.

— Поговорим позже. Нам нужно двигаться дальше, — Салем поднял меня на ноги, положив руки мне на талию. — Не оставляй здесь ничего, — сказал он Эребусу. — В ее рюкзаке есть нож из углеродистой стали. Положи его в безопасное место.

Слезы собирались на кончиках моих ресниц, и каждое моргание посылало каплю вниз по моему лицу. Какое ему дело до кинжала моей матери? И почему он гладил меня по спине, ведя связанную и с кляпом во рту к двери? Он морочил мне голову. Скручивал мне живот. Потрошил мое сердце.