Чтение онлайн

Бои чередовались с затишьем. Но вот 17-я гвардейская бригада вырвалась, вперед и с ходу захватила город Равич. От главных сил оторвались, горючее на исходе. Командир принимает решение: не медля пробиться к Одеру. Да, к той самой реке, которую фашисты нарекли последним неприступным рубежом: дальше, мол, Красная Армия не пройдет.

Впереди, как всегда, разведрота, она и вышла первой к реке. Танкисты, замаскировав боевые машины, на лесной поляне организовали наблюдение.

Река широкая, полноводная. Моста поблизости нет. На противоположном берегу — небольшой городок Кебен. Улицы пустынны. Но, может быть, это лишь кажется так? И еще незадача: понтонеры отстали! Ожидать — потерять драгоценное время. Противник опомнится, закрепится, подтянет резервы. Попробуй после возьми этот Кебен! Но пока подойдет вся бригада, надо успеть разведать его.

Григорий с товарищами нашел две старые лодки. Пронес их лесом и спустил на воду севернее городка. Если там притаился противник, нервы у него не выдержат — обязательно откроет огонь.

Так и есть! Из городка к лодкам сразу же потянулись огненные нити. Затем раздалось несколько орудийных выстрелов.

Разведчики присмотрелись. Дот! Отсюда, выходит, не подобраться. Значит, надо подняться еще немного вверх по течению и попытаться форсировать там.

Разведчики гуськом пробирались рощей, незаметно, бесшумно. Стояла густая темнота. Глухо шумели деревья. Временами над ними свистели снаряды, сбивали верхушки, обдавали градом соколков… Наконец лодки спустили на воду. Но едва разведчики и автоматчики погрузились и отчалили от берега, над рекой повисла ракета. И тут же — вторая, третья! Стало светло как днем. Однако бесстрашных воинов ожидало еще одно испытание: с верховьев пошел лед. Большие ледяные глыбы, дыбясь и громоздясь одна на другую, со всех сторон окружали лодки, грозясь раздавить их. На середине реки лодку, в которой находился Григорий Слободенюк с Седенковым, Кержневым и другими разведчиками, подхватило сильное течение. Она закрутилась, затрещала, сжимаемая льдинами. Снова взлетели ракеты. Сразу несколько белых радуг повисло над водой. Ударил пулемет. Разведчики налегли на весла…

— Отец! А ты? Ну хоть одно словечко… Как ты?..

В голосе Юрия такая мольба, что он снова показался отцу совсем маленьким. Григорий Афанасьевич убрал ладонь с фотографии, раздвинул их на столе. Вздохнул:

— А что я — один-то? Вот с ними вместе и полз. Вот Кержнев, Седенков, Тюменцев, Вильский…

… Пятеро разведчиков поползли в обход — к траншее, ведущей к доту. Вражеский пулеметчик заметил. Огненные трассы прочертили чуть посветлевшее небо. «Гранаты! Вперед!» — крикнул Григорий Слободенюк товарищам.

В траншее разгорелась жаркая схватка. В темноте на Григория навалился фашист. Григорий перекинул его через себя, прижал к земле. На помощь подоспел Кержнев. Захватив вражеский пулемет, двинулись по траншее дальше. И еще на пути одна траншея. Снова короткий, яростный бой. И вот он — дот!.. В небо взвивается ракета: плацдарм — наш! Девять захваченных немецких солдат погружаются в лодку.

Утром противник обрушил на разведчиков шквал огня, затем ринулся в контратаку, пытаясь сбросить советских гвардейцев в реку. Но они стойко держались на захваченном пятачке. Не покинул его и раненый Григорий Слободенюк.

Контратаки врага следуют одна за другой… А затем трескотню автоматов перекрывает раскатистое «ура». С паромов на берег соскакивают солдаты. Впереди — сам командир бригады Леонид Дмитриевич Чурилов…

Почти шесть часов удерживали разведчики плацдарм на западном берегу перед Кебеном. А потом вместе с подошедшей бригадой ворвались в город.

За этот подвиг Тимофею Седенкову, Григорию Слободенюку, Федору Тюменцеву, Тагиру Кержневу, Вениамину Вильскому было присвоено звание Героя Советского Союза. Удостоился его и командир гвардейской бригады подполковник Чурилов.

В окна заполз рассвет, а они все сидели — отец и сын. Пожалуй, впервые Григорий Афанасьевич разговаривал с Юрием, как со взрослым, рассказывал о командире, о друзьях своей военной юности.

— Вот это Кержнев, — показал Григорий Афанасьевич на крохотную фотокарточку. — Орденов и медалей — во всю грудь, а с виду мальчишка. Да что я! Ему и было тогда не больше восемнадцати. А какой был бесстрашный! В том бою, у Кебена, вовремя он подоспел. Выручил. Уж больно матерый фашист в траншее на меня навалился. Конечно, тренировки по самбо помогли нам немало.

Юрий улыбнулся:

— Выходит, борьба тоже дело нужное? Отец нахмурился:

— Разве я против? Плохо, когда борьба отражается на учебе, а того хуже, когда человек силушкой своей без надобности похваляется. Скуки ради скулы сворачивает людям.

— Да я уж не так, чтоб… — смутился Юрий. — А вообще, отец, думаю я: не пойти ли мне на завод? Учебу в вечерней школе продолжу. Семья не маленькая у нас, тебе легче будет…

Григорий Афанасьевич задумался.

— Не в том дело. Нужды у нас нет. Главное, чтобы ты почувствовал себя нужным человеком. Честно тебе скажу: я из армии пришел без гражданской специальности и сперва растерялся. Мне помогли приобрести специальность и научили по-рабочему, трезво на жизнь смотреть… И куда же надумал ты идти?

— На «Серп и молот». Завод этот очень хороший. И ребята там наши есть.

Григорий Афанасьевич поднялся со стула.

— Это верно: завод с большими традициями. Если ты это всерьез, обещаю тебе полную поддержку перед… матерью. А вот за то, что до утра досидели… — тут уж нам с тобой спуску от нее не ждать.

На завод Юрий отправился один — отец и мать были на работе. Шея — тревожился: как встретят? В отделе кадров спросили:

— Твердо решил? Не сбежишь, если трудно покажется?

— Твердо, — ответил Юрий.

— По физике какие имел отметки?

— С физикой ничего. Электроприборы люблю.

— Вот и оформим тебя в аппаратную мастерскую. С понедельника на работу.

— А сегодня можно? Хоть посмотреть?

Кадровик улыбнулся:

— Давай. Вижу — прыткий.

В аппаратной рядами стояли верстаки. За ними склонились пожилые рабочие и подростки. Иные, видать, как и Юрий, — со школьной скамьи.

К Юрию подошли пареньки.

— По настоящему к нам или так?

— Спорт любишь?

— А в вечернюю школу подал заявление?

Подошел парторг цеха Павлов. Дружески усмехнулся:

— Ну что вы облепили? Лучше покажите ему аппаратную. Знай: без наших аппаратов мартеновцы не выдадут ни одной плавки! Наш участок ведущий…

— И по спорту тоже, — вставил физорг Володя Огарев. — А ты не ответил, как насчет спорта.

— Я борьбой…

— А я, как тебя увидел, сразу подумал: фигурка — во! Это хорошо. У нас борцов нет. Футболисты есть — Витя Воронин, Толя Смахтин. Велогонщики, волейболисты…