Чтение онлайн

Стали возить с собой большую карту мира, чтобы наглядно показать ничтожность Германии по сравнению с гигантским СССР. А Расул читал горцам заметки из газет, одна из них рассказывала о событии необычайной значимости — в начале июня 1941 года в Государственном историческом музее на Красной площади открылась выставка «Борьба горцев за независимость под руководством Шамиля».

Горцы наполнялись гордостью за великого земляка. Это и в самом деле было удивительное событие. Наследие многих выдающихся деятелей мировой истории становилось жертвой политической конъюнктуры. Не избежал этой участи и имам Шамиль. Не раз героя национально-освободительной войны пытались превратить в агента иностранных держав и едва ли не в борца против советской власти. Когда же обстоятельства менялись, Шамиль вновь обретал статус народного героя.

«В тот день жизнь должна была идти своим чередом. В Хунзахе — воскресный базар. В крепости — выставка достижений сельского хозяйства... — вспоминал Расул Гамзатов. — Аварский театр готовил к постановке пьесу моего отца “Сундук бедствий”. Вечером должна была состояться премьера. Но утром открылся такой сундук бедствий, что все остальные бедствия пришлось забыть. Утром началась война».

В тот роковой день 22 июня 1941 года Гамзат Цадаса, лечившийся в санатории, собирался на очередную процедуру. О ней, как и о санатории, пришлось забыть. Теперь нужно было думать не о себе, а о родине.

Люди не могли поверить, что это случилось. Их ведь много лет убеждали, что если кто-то вздумает напасть на СССР, то расплата будет быстрой и «воевать будем на чужой территории».

Но у женщин уже холодели сердца от мрачных предчувствий. Позже Расул Гамзатов напишет от лица матери:

В полдень народный комиссар иностранных дел СССР Вячеслав Молотов выступил по радио: «Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление: сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну...»

Молотов закончил выступление фразой, которая стала символом будущей победы: «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!»

Повсюду шли митинги и народные сходы. И наступала гнетущая тишина, когда по радио раздавался голос Юрия Левитана: «Внимание! Говорит Москва!..»

Народ поднимался на защиту родины. А по Дагестану расходились пламенные стихи Цадасы «Жизнь и родина», в которых отразилась боль за родину и детей, идущих её защищать:

Гамзат Цадаса писал о том, что глубоко переживал сам. Двое его сыновей ушли на фронт. Магомед — в первые дни. Ахильчи ещё не подходил по возрасту, но вскоре ушёл и он.

«Тотчас потянулись из разных аулов цепочки мужчин и молодых людей, вчера ещё мирных пастухов и земледельцев, а сегодня защитников Родины, — вспоминал Расул Гамзатов. — Старушки, дети и женщины стояли на крышах всех дагестанских аулов и долго глядели вслед уходящим. И уходили надолго, многие навсегда. Только и слышалось:

— Прощай, мама.

— Будь здоров,отец.

— До свидания, Дагестан.

— Счастливой дороги вам, дети, возвращайтесь с победой.

Из Махачкалы, как бы отделяя горы от моря, идут и идут поезда. Они увозят молодость, силу, красоту Дагестана. Эта сила понадобилась всей стране. Слышалось то и дело:

— До свидания, невеста.

— Прощай, жена.

— Не оставляй меня, я хочу с тобой.

— Вернёмся с победой!»

Почти 200 тысяч дагестанцев ушли на войну. Шли пе-

шие, мчались всадники, собираясь в эскадроны. Провожали их на фронт и первые песни на стихи Расула Гамзатова, созданные народными певцами.

Ушли на фронт и многие дагестанские писатели. Они воевали и писали пламенные стихи, воззвания, вдохновлявшие воинов на борьбу против агрессора, посягнувшего на общую для всех родину. Встали на боевые литературные посты и те, кто ещё оставался в тылу.

Когда 3 июля Сталин обратился к народу со словами: «Товарищи! Граждане! Братья и сёстры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!..», стало ясно, что быстрой победы не будет. Призывной возраст был снижен, и Ахильчи, второй сын Гамзата Цадасы, тоже ушёл на войну вслед за старшим братом.

К тому времени семья уже перебралась в Махачкалу по просьбе Дагестанского правительства. Перо Гамзата Цадасы, депутата Верховного Совета, было острее штыка, и он неустанно разил врага словом.

Всё вокруг стремительно менялось: «Всё для фронта, всё для победы!» На север уходили эшелоны с бойцами, а в Дагестан прибывали эшелоны с эвакуированными и ранеными. Повсюду разворачивались госпитали, восстанавливались эвакуированные заводы и открывались такие же эвакуированные учебные заведения.

Произошли изменения и в Аварском театре.

Махмуд Абдулхаликов вспоминал: «Почти все артисты аварского театра тоже ушли на фронт. Как сегодня помню, как у Хунзахского райвоенкомата собралось много народа провожать на фронт группу любимых артистов. Пришлось заново составить концертную программу, вести агитационную работу, призывать горцев защищать Родину, помогать фронту, рассказывать народу о подвигах советских воинов, сатирически изображать тех одиночек, которые уклонялись под разными предлогами от призыва в армию. Всё это было основной целью театра».