Рай для двоих
Шрифт:
— Вы правы. Я приехал из-за границы.
— Кто-то вас ждет?
— Нет. Это будет сюрприз.
— Вы выбрали хороший день для неожиданного появления. На обед будет много еды.
Микос оглядел переполненную стоянку у таверны. Значит, многие жители предпочитают, чтобы за них кто-то готовил.
Интересно, Джина среди них?
И живет ли она на острове до сих пор?
А если нет, где ее искать?
Черт! Нужно привести в порядок чувства прежде, чем он снова увидит ее. Жизнь без нее утратила все краски, кроме серой. Микос пытался узнать о Джине у Анджело, но тот лишь пожимал плечами:
— Хочешь знать, как у нее дела, Миколас, спроси ее сам.
Тысячу раз или больше за первые недели без Джины он поднимал трубку с желанием позвонить ей, но каждый раз уязвленная гордость не позволяла ему набрать ее номер. А потом Микос вдруг понял, что не может жить без Джины и даже готов рискнуть и получить второй отказ.
Он повернул на дорогу, ведущую к ее дому. Окна, открытые настежь, возвещали, что Джина дома, хоть она и не зажгла свет. Микос твердо зашагал вверх по лестнице.
Джина ушла от Ирвинов в девять. Ее желудок был полон индейкой и другими яствами. Впервые за последнее время девушка наелась досыта. Вечер прошел чудесно: легко и весело.
После заката стало прохладно. Джина торопливо взбежала вверх по лестнице к дому.
— Не надо было все-таки оставлять окна нараспашку, — пробормотала она, роясь в сумочке в поисках ключей.
— Точно, — подтвердил глубокий баритон с акцентом. — Оставляя окна открытыми, ты приглашаешь кого-нибудь забраться к тебе. Я сам хотел сделать это, но я и так совершил достаточно ошибок. Не в моих интересах добавлять еще одну.
Крик застыл в горле Джины. Но потом она узнала этот голос.
— Микос?
— Ты ждала еще кого-то? — он наклонился с ленивой грацией и поднял ключ, выпавший из рук девушки.
— Нет, — выдохнула Джина. — Чего ты хочешь?
— Тебя. Я хочу тебя.
— Но почему?
— Потому что без тебя я никто.
Сердце екнуло. Не удержав равновесия, Джина схватилась за дверь.
— Только не говори, что собираешься упасть в обморок. — Микос удержал ее за локоть.
— Нет, не собираюсь. — Джина подавила приступ тошноты. — Просто не ожидала увидеть тебя, вот и все.
— А дрожишь от холода.
— Войдешь? — сменила тему Джина. — Мне нужно сесть.
Микос проводил Джину в гостиную и зажег лампу на столике рядом с ее креслом.
— Закрыть окна?
— Да, пожалуйста. И разожги камин.
— Хорошо. — Микос подождал, пока дрова разгорелись, и снова обратился к Джине: — Я могу принести тебе чего-нибудь? Может быть, бокал бренди?
— Нет, спасибо.
— Можно я плесну себе немного? Я проделал долгий путь, чтобы открыть тебе свою душу. Правда не уверен, что смогу подобрать нужные слова.
— Ты знаешь, где бар.
Оставшись одна, Джина стала судорожно размышлять. Она впервые видела Микоса таким. «Я хочу тебя», — сказал он, и, кажется, искренне. Но что значит это его «хочу»? Возможно ли, что Микос каким-то образом узнал о ребенке? Или Анджело заставил его приехать?
Нет. Это невозможно. Она писала и звонила деду, но ни разу не обмолвилась о ребенке.
Так, может, Микос приехал по велению сердца? — вспыхнула надежда в сердце девушки.
— Я закрыл окна в гостиной! — прокричал Микос сверху. — Могу закрыть и эти, пока я здесь.
— Нет, Микос, оставь!
— Хорошо, Джина. — Он спустился к ней. — Не расстраивайся. Я просто подумал, что в спальне будет холодно.
— Я люблю прохладу в спальне.
— Как скажешь. Я приехал не затем, чтобы учить тебя вести хозяйство.
Джина осмелилась взять его за руку.
— Тогда скажи мне, зачем ты здесь?
Не было смысла дольше откладывать. Взяв бренди, Микос проследовал за Джиной в гостиную. Он всегда находил нужные слова на работе. У него никогда не возникало проблем при расставании с девушками. Но делать предложение? Микос не знал, как поступают в таких случаях.
— Я хочу жениться на тебе, Джина.
— Почему? — Девушка в крайнем удивлении смотрела на него.
— Потому что люблю тебя. Я скучал по тебе так сильно! Ты даже не представляешь. И теперь понятия не имею, как смогу жить без тебя.
Джина хотела было ответить, но Микос знаком попросил ее молчать.
— Позволь мне добавить: я не стану винить тебя, если ты откажешь. Я сделал тебе больно тогда в «Бабочке», но влюбляться не входило в мои планы, и я не знал, что делать.
— Ты сказал, что я использовала тебя.
— Все моя глупая гордость… Но это не извиняет меня. После смерти твоей матери я пытался признаться тебе в любви, но ты не слушала. Я уехал, как обиженный мальчишка. И вот я здесь, чтобы попытаться снова. Я люблю тебя, Джина. Люблю всем сердцем. Не потому, что мне жаль тебя или я испытываю чувство вины. Но оттого, что ничего не могу поделать. И если ты можешь простить меня за все, обещаю: я никогда больше не заставлю тебя плакать.
— Но ты уже… — слезы, как бриллианты, сверкали на ее щеках.
— Не надо! — Он обнял ее. — Джина, дорогая, ангел мой, душа моя, если тебе больно даже видеть меня, я уйду. Но знай, ты — единственная женщина, с которой я хочу состариться. И если у меня есть шанс…
— Есть, Микос. Но прежде я хочу, чтобы ты узнал…
— Я знаю, что буду любить тебя всю жизнь и даже больше. Это все, что имеет значение.
— Я тоже люблю тебя, Микос. Я полюбила тебя с первого взгляда. Но скрывала от тебя свои чувства и ранила нас обоих. Пойдем. Я хочу показать тебе кое-что.