Рай-отдел
Шрифт:
— И девчонку? — ухмыльнулся Вано, кошачьим движением выхватывая маузер. — А давай-ка наоборот — мы вас в отделение сопроводим…
Зачавкала грязь под ногами безмолвно разбегающейся толпы…
— Чего шпалером махать, — после краткой паузы намекнул Пенсне. — Нет такого советского закона, по которому в невиновных граждан можно из револьверов палить. Пошли-ка, в отделение, товарищ. Там разберутся.
— Пошли, ну! — к начопероту и задержанному приближался Здоровяк, небрежно подталкивающий перед собой девчонку — замурзанная мордаха той казалась черно-белой — пробрало страхом соплячку. Это верно, щитом служить никому неохота, даже если не особо сознаешь что происходит…
Стрелять Вано не мог — с его неудобной позы если беспризорницу и не заденешь, то и в Здоровяка не особо попадешь. Вдоль забора подступал Тщедушный — вот его бы и положить для острастки…
— Стоять, бандитские рожи, — процедил начоперот…
Нужно отдать Ване должное — трусоватости в нем не имелось ни грамма. Вот только чего он не стреляет?
Бандиты притормозили в нерешительности. Страх и в них не особо чувствовался — воняли злобно — но маузер, он ведь стальной, нахрапом на него не воздействуешь…
Ближайшие подводы, лошади, даже щегол в кривой клетке, словно замерли, а людей вообще смыло. Лишь с дальней половины рынка доносился прежний гомон бодрого торга, ругани и призывов купить кваса…
Игорь нашарил в кармане камуфляжа бумажку с чертежиком душевого ящика, ссутулился и выперся в опустевшее пространство к скульптурной группе именуемой «Патовая ситуация у забора».
Глядя в бумагу и бормоча под нос «молока, значит, один литЕр» пихнулся в бок Здоровяка и наступил тому на ногу. Бандит внезапно истошно взвизгнул:
— Ой, мля, сука, мозоль же. Куда прешь, мудила епнутая?!
— Простите, я не нарошно, — близоруко щурясь, смутился хозинспектор — с отдавленной ногой вышло действительно непреднамеренно. — А вы тоже, встали посередь прохода…
— Ты, чмырь! — в руке у нервного Здоровяка блеснула сталь — финку он выпустил из рукава на редкость красиво.
— Спокойно! — Пенсне сдвинулся ближе, по-отечески положил руку на плечо съежившейся девчонки. — Проходите, гражданин фраер, не отвлекайте занятых людей.
— А, с беспризорщиной боретесь! — Игорь прищурился на значки на пиджаке «адвоката». — «Друзья детей»? Я, как глубоко сочувствующий, заявляю, пора заканчивать с этим безобразным пережитк…
— Да иди ты… — рванули за ворот, отшвыривая в сторону. Игорь, словно теряя равновесие, взмахнул рукой и с разворота врезал сумкой-торбочкой по пенсне невоспитанного бандита. С перепугу получилось лихо — сметанная банка внутри сумки гухнула со значительностью фугасной бомбы. Колени Пенсне подкосились, и бандит, цепляясь за девчонку, начал оседать — замарашка перепугано взвизгнула…
— Товарищи, сметанка же… — с ужасом пролепетал хозинспектор, глядя в злобную морду Здоровяка — сейчас финка под пупок клюнет, увернуться вряд ли удастся…
— Стоять, говорю! — взревел от забора начоперот.
Здоровяк кинул в его сторону косой взгляд, и этого хватило, чтобы Игорь успел выдернуть из кармана свое жалкое оружие и выкинуть руку в сторону бандита:
— Как член профсоюза я…
Здоровяк глянул на кулак, видимо ожидая увидеть в нем замусоленное удостоверение члена месткома или еще какую-то ксиву…
…Баллончик был старый, наверняка просроченный, еще для жены покупался, потом был унесен на работу, подальше от любознательных рук дочерей. Да и газ дешевенький «женский», неопределенных слезоточивых качеств. Но здесь любые аэрозоли были в диковинку…
Зашипело — Здоровяк фыркнул, попытался сморгнуть — Игорь с перепугу пшикнул еще разок…
— Рррррррр! — басовито и звучно зашелся паническим рычанием ослепший бандит.
Ага, все-таки действует…
Все-таки базарный лох, он и есть лох — отпрянуть Игорь успел в последний момент — слепой выпад задел не бок, а лишь зацепил куртку на предплечье… Хозинспектор поспешно отпрыгнул подальше, слегка поскользнулся, но устоял на ногах.
…— Рррррррррр! — бандит, слепо и широко размахивая ножом, задел и опрокинул табурет с пирожковой кастрюлей. Торговка с дикой скоростью уползала на четвереньках вдоль забора…
…— Ррррррррр! — обреченно ревел ослепший Здоровяк — узкое лезвие финки сверкало, рисуя широкие дуги…
Звериному реву ответили трели свистков — наконец-то прибывала милиция…
— Налет! Грабют! — очень вовремя завопили где-то у ларьков.
Вопли, ржание, перепуганные лошади разом принялись рваться, мотать телеги…
— Мурзик, тикай! — донесся из этого гвалта отчаянный мальчишечий крик. Оборванка поднялась из грязи, всхлипывая и растирая слезы по щеке — газом ее тоже зацепило — метнулась куда-то мимо подвод. Ссыпалась на землю картошка, сползали под колеса в грязь золотистые луковые «косы»…
Тщедушный бандит исчез, видимо, перемахнув через забор. Молодой милиционер, размахивая наганом, топтался над бесчувственным Пенсне, сотрудник постарше помогал Вано связывать руки воющему пленнику, а помятый Носо-Пуговка только кряхтел и повторял что он «вообще не при делах». Держалась за сердце временно исчезнувшая, но вовремя возвернувшаяся пострадавшая. Народу столпилось вдвое больше — теперь весь рынок горячо объяснял друг другу что, собственно, стряслось. Сидела на корточках и плакала беспризорница — бдительные доброхоты перехватили беглянку у ворот, приволокли к представителям власти.
— Глаза не три, перетерпи, само пройдет, — сказал Игорь девчонке.
— Левый вовсе ослеп! — затерла еще яростнее, размазывая темные слезы-сопли.
Пришлось поднять, заставить оторвать грязные лапы от морды.
— Ы-ы, теперь в спецдом сдадут. К душевно и слепо-больным, — рыдала жертва обстоятельств.
— Не дергайся, пройдет сейчас…
— Бардак у вас, товарищи. Хаос служебный, — выговаривал Вано милиционерам.
— Мы-то что? Мы вообще с Десятого отделения, с Хамовников. Случаем мимо шли, — объяснял молодой блюститель порядка.