Рай. Том 1

Декабрь 1973 года

Усевшись с ногами на широкую постель под балдахином, Мередит Бенкрофт положила рядом альбом и аккуратно вырезала снимок из «Чикаго трибюн». Крупные буквы заголовка сразу бросались в глаза:

«Дети именитых граждан Чикаго в костюмах эльфов участвуют в благотворительном рождественском спектакле в Оклендском Мемориальном госпитале».

Ниже перечислялись имена и помещалось большое фото «эльфов»— пять мальчиков и пять девочек, включая Мередит, вручают подарки пациентам детского отделения. Слева, наблюдая за порядком, стоял красивый молодой человек лет восемнадцати, гордо именовавшийся, если верить газете, «Паркером Рейнолдсом III, сыном мистера и миссис Рейнолдс из Кенилуорта».

Мередит беспристрастно сравнивала себя с остальными девочками в одеяниях эльфов, удивляясь, каким образом все они умудряются выглядеть изящными и грациозными, а она…

— Мешок с мукой! — объявила девочка, болезненно морщась. — Я похожа не на эльфа, а на тролля!

Какая ужасная несправедливость в том, что остальные, которым только исполнилось четырнадцать, всего на несколько несчастных недель старше Мередит, кажутся такими великолепно взрослыми, тогда как она смотрится плоскогрудым троллем со скобками на зубах!

Взгляд девочки снова упал на снимок, и она в который раз пожалела, что внезапный порыв тщеславия заставил ее снять очки — без них Мередит имела малопривлекательную привычку щуриться, совсем как на этой ужасной фотографии.

— Контактные линзы, несомненно, помогли бы, — предположила Мередит.

Она посмотрела на Паркера, и мечтательная улыбка осветила лицо. Девочка порывисто прижала газетную вырезку к груди… то есть к тому месту, где должны были находиться груди, которых не было. Пока. И вероятно, при существующем положении вообще не будет.

Дверь спальни открылась, и Мередит поспешно отдернула от сердца руку с зажатой в ней вырезкой при виде солидной шестидесятилетней экономки, явившейся, чтобы забрать поднос с остатками ужина.

— Вы совсем не притронулись к десерту, — упрекнула миссис Эллис.

— Я и без того толстая, миссис Эллис, — вздохнула Мередит и в доказательство сползла со старинной кровати и подошла к зеркалу над туалетным столиком. — Взгляните на меня, — продолжала она, с видом обвинителя указывая на свое отражение. — Даже талии нет!

— Детский жирок, только и всего. Подрастете — все исчезнет.

— И бедер тоже незаметно. Я выгляжу ходячим шкафом. Неудивительно, что у меня нет друзей…

Миссис Эллис, работавшая у Бенкрофтов меньше года, удивленно подняла брови:

— Нет друзей? Но почему? Мередит, отчаянно нуждавшаяся в человеке, которому можно было излить душу, призналась:

— Я только притворялась, что в школе все хорошо. На самом деле там ужасно. Я… просто белая ворона и всегда была белой вороной.

— Не может этого быть! Скорее всего с детьми в вашей школе что-то неладно…

— Дело не в них, а во мне, но я собираюсь все исправить. Сажусь на диету и хочу что-нибудь сделать с волосами. Они отвратительно выглядят.

— Вовсе нет, — возразила миссис Эллис, оглядывая доходящие до плеч белокурые волосы Мередит и бирюзовые глаза. — У вас потрясающие глаза и очень красивые волосы. Густые, блестящие и…

— Бесцветные.

— Светлые.

Мередит упрямо уставилась в зеркало, не понимая, что чудовищно преувеличивает собственные, не такие уж безнадежные недостатки.

— И рост у меня почти пять футов семь дюймов! Хорошо еще, что перестала расти, пока не превратилась в гиганта. Но я не совсем безнадежна и поняла это в субботу.

Миссис Эллис недоуменно свела брови:

— Какое же именно событие заставило вас изменить мнение о себе?

— Ничего эпохального, — заверила Мередит. «Кое-что потрясающее, — подумала она. — Паркер улыбнулся мне во время представления. Принес кока-колу, хотя я даже не просила его об этом. Велел, чтобы я обязательно оставила для него танец на балу у мисс Эппингем в следующую субботу».

Семьдесят пять лет назад семья Паркера основала в Чикаго большой банк, одним из основных вкладчиков которого стала фирма «Бенкрофт энд компани», а дружба между Бенкрофтами и Рейнолдсами длилась уже несколько поколений.

— Отныне все изменится, и не только моя внешность, — счастливо пообещала себе Мередит, продолжая глядеться в зеркало. — И подруга у меня будет! В школу пришла новая девочка, и она еще не знает, что меня никто не любит. Она умная и способная, совсем как я, и позвонила мне сегодня насчет домашнего задания. Подумать только — позвонила мне, и мы долго болтали обо всем на свете.

— Я заметила, что вы никогда не приводите домой школьных друзей, — кивнула миссис Эллис, нервно ломая руки, — но думала, это оттого, что живете так далеко.

— Нет, дело не в этом, — покачала головой Мередит, вновь бросаясь на постель и смущенно разглядывая домашние шлепанцы, точную копию тех, которые носил отец. Невзирая на огромное богатство, он испытывал благоговейное почтение к деньгам, поэтому вся одежда дочери приобреталась лишь в случае крайней необходимости и должна была удовлетворять строжайшим требованиям прочности и добротности. — Просто я неудачница и белая ворона.

— Когда я была маленькой, — неожиданно кивнула миссис Эллис, — мы всегда подсмеивались над отличниками.

— Беда не в отметках, — грустно улыбнулась Мередит, — и не в том, как я выгляжу. Вот это все… — Она широким жестом обвела просторную, обставленную старинной мебелью спальню, похожую на все остальные сорок пять комнат особняка Бенкрофтов:

— Все считают меня придурочной, потому что по настоянию отца Фенвик возит меня в школу.

— Ну и что в этом плохого, позвольте спросить?