Чтение онлайн

Ну да, не воротишь. И еще мы, все трое, далеко не ангелы. И в тот самый раз, про который вспомнил наш пулеметчик, мы отогнали большого грея Симбу от «несунов», которые перли на своих горбах тюки с местной Марией, дочерью Хуана. За что впоследствии были наделены бабкой Матреной, основным районным наркодилером, многими материальными благами. В том числе несколько ампулами с растительным медпрепаратом типа «ультраглюкаина». Только сильнее в несколько раз. И обладающим, помимо обезболивающих функций, еще и регенерационными. Такова се ля ви в Районе, и никуда от нее не деться. Наша местная жестокая правда жизни.

Негативной стороной нашего благого по сути своей и человеколюбивого поступка было то, что грей- лев стал нас преследовать. У этого вида Измененных великолепная память. Прям аж умиляет, как эта тварь нас помнит и любит…

— Вот и прижмем. Распотрошим кошастого на десять тысяч маленьких котейков. И будет нам мир и спокойствие.

— И еще продадим ботаникам Грека евойные потрошки, ага? — Большой ухмыльнулся, предвкушая барыши. Ну да, некоторые внутренние органы греев стоят ой-е-ей сколько.

— А еще я не отдам им всю шкуру, а только голову, как ты, Пикассо, и говорил. А из нее сделаю половичок. Чтобы как проснулася, так ножками на теплое и пушистое. М-м-м… сказка просто, а не мечта. — Скопа хмыкнула. — Пойдемте уже, а то девушка начинает входить в охотничий раж. Эх, мальчики, я та-а-а-ка-а-я-я-а хулиганка-

Большой хохотнул, видно, представил, как Скопа спросонья встает на колючую, как еж, шкуру грея и начинает ругаться. И мое недовольное мурло, так как это же мне при любом раскладе придется просыпаться и выслушивать ее рулады. Куда как весело слушать с утра ноющую и нудящую с «перепела» Скопу. Страшнее этого только те дни, когда…

Ну да ладно, как говорят америкосы — «прайватс». А как там наши господа «дуристы»? Прекратили свои прения по существу озвученного вопроса?

— Эй, парни! — Я поднял забрало. — Вы там как, не совсем еще засовещались, а?

Коля встал первым, шагнул мне навстречу. Остальные подошли и встали рядком сзади.

— Мы согласны, Пикассо. Хотя до сих пор считаем, что ты не прав. И, исходя из этого, рейдер, вот что тебе скажу. Наше условие: остатки вашего гонорара — по результатам охоты. Если не будет адреналина и, самое главное, трофея, который вы и потащите, заплатим только треть. Если все тип-топ, то половину от оставшейся суммы. Согласен?

Не, ну вот же паскуда! Мало того, что живым остался только из-за того, что ребята Сокола не пожалели гранат, так еще и выеживается. Да и хрен с тобой, енот-потаскун ты одышливый. Половина так половина.

— Я согласен. Ребята, надо полагать, тоже. Идем, значит?

— Идем. Это по маршруту или придется топать еще куда-то?

— Почти. Это в сторону конца Гаражей. Там наш лева обычно шхерится днем. Он же все-таки пусть и бывший, но гордый житель африканских саванн. Сами понимаете, нужны животине просторы. А там как раз — пустыри и бывшие огороды, есть где разгуляться.

«Турист» чуть сбледнул с лица:

— А смок?! Пикассо, он же как раз там…

— Да не парьтесь. Судя по всему, наш крылатый ночью успокоился и улетел увеличивать территорию собственного ареала. У него есть еще два противника, с которыми он постоянно что-то делит.

Вот это истинная правда. Смоков в Радостном всего три, хотя изначально было с десяток. Но эти крылатые однажды настолько охамели от собственной крутости и безнаказанности, что решили покуситься на окраины вотчин военных. И попали, как водится, под плотный зенитный огонь. И, между прочим, новых смоков пока не появлялось. Что подтверждало некоторые слухи, ходившие в нашей среде.

А именно те, которые утверждали, что Район есть не что иное, как дырка в параллельный мир, откуда всякая пакость так и лезет на Землю. На самом деле в ситуации со смоками было много непонятного. И изменяться в этих страшилищ здесь было некому, как-никак кондоров на Средней Волге вообще не водилось. Беркутов и орланов давно истребили. Да и гнездились они не здесь, даже когда и были. А габариты крылатых? Ну скажите мне, сколько ему есть надо и где он этот самый корм находит?!

Тем временем наши «туристы» явно успокоились и двинулись к пролому в стене, через который мы и забрались в здание. Уже вылезая, Костя обернулся:

— Ты говорил, что днем в зданиях бывает опасно. Особенно в тех, у которых нарушения в стенах. Так почему мы сюда полезли так спокойно, а?

— А это его территория, — вмешался Большой. — Родная школа. Он здесь учился. Так что теперь метит ее и не дает покоя тем, кто нарушает границы его, Пикассо, частных владений. Вот и всего делов.

«Турист» с обалдевшим видом уставился на выдавшего с абсолютно невозмутимым видом всю эту пургу пулеметчика. Но не стал комментировать, а просто выбрался наружу.

Я оглянулся напоследок, кинул кусок железа маленькому «магниту» в углу в благодарность за то, что он не стал выкидывать всяких кунтштюков с нашим оружием и амуницией, и вылез последним. И правильно сделал. В дверь уже настойчиво начали скрестись те, кто здесь жил и кто подкрадывался последние минут пять, если верить датчику движения. Ну а зачем нам лишняя драка с теми, кто живет внутри зданий, правильно?

А ведь я мог возвращаться сюда спокойно, зимой, встречаться с одноклассниками, пить водку и трепаться про собственную карьеру. Возможно, что на каком-нибудь вечере встречи случилось бы пересечься с той симпатяшкой из параллельного класса, вспомнить старое. Мда… что-то я сегодня сентиментальный.

А снаружи наконец-то успокоилось. «Всплеск» был небольшой и в основном прошерстил поверху. Правда, самый старый из тополей наконец-то сломался. Да и хорошо, что, выйдя из пятиэтажки через дорогу, мы успели добраться до пролома в мастерской. И там не было ни «паутины», ни чего еще похуже. И даже переползла куда-то в сторону футбольного поля лужа «битума». Вон, парит над ней воздух. Еле-еле, но заметно даже невооруженным глазом. Ветер гоняет по полю черный песок, остающийся после ухода тумана. Дрянь, скажу я вам, редкостная, если попадет ее побольше в дыхательные пути — так пиши пропало. Ничто не спасет.