Район-55
Шрифт:
Прожившая неделю в измененном облике девочка Лена свернулась в клубок и умерла.
— Никак к этому не привыкну. — Валера достал использованные цилиндры патронов. Гильзы пластиковые, надежные. Их еще долго можно будет использовать. — Ведь не первая уже, и каждый раз прямо к горлу подкатывает.
— Кто тебя просил идти за мной? — рассерженной кошкой прошипела Катя. — Я же говорила — не делай этого! Опасно!
— Не кричи, а?!! — Валера почесал рукой новую плотную шишку, выскочившую на локте. Их было немного, пока только на груди и руках. И что из них вылупится, хотелось бы ему знать. — Она тебя чуть не достала. В первый раз такую быструю вижу. Видел…
— Да какая разница? — Рыжая села рядом с остывающим телом. — Бедная девочка. Ненавижу, если честно.
— Кого? Или что? — Валера присел на крыльцо. — Ты стала очень… э-э-э, раздражительной.
Девушка хохотнула. Хищно и отрывисто:
— Скажи уж правду: дикой и неуправляемой. Валера?
— Да, золото.
Катя повернулась к нему. Солнце, медленно закатывающееся за горизонт, отразилось алым в ее глазах.
— Я боюсь. За тебя и немного за себя. Ведь ты понимаешь, что со мной что-то не так. Ты пошел со мной, изменился, хочешь быть рядом. И я боюсь. Оно все сильнее…
— Что?!
— Не знаю… — Девушка нахмурилась. — Странное чувство. Меня как будто что-то заставляет делать то, что мне не хочется. Тянет выйти на улицы, начать охотиться…
Тренер потер подбородок. Да, так оно и было. Почему Катя сегодня сразу после дождя выскочила из их убежища в детском саду? Он еле успел за ней, одним махом скинувшей одежду и растворившейся на улице.
Он наклонился к ней, положил руку на плечо…
Желтая штукатурка брызнула кусками в сторону. Один, крупный, ударил его по брови, рассекая. Кровь быстро, каплями, потекла вниз, превращаясь в струйку.
Звук выстрела пришел одновременно с первыми каплями. И еще. Стреляли из нескольких стволов. И две пули нашли его еще раз. В плечо и в грудь.
Валера скатился за высокое крыльцо, вскинул одной рукой ружье. Он так и не перезарядил его после того, как выстрелил в девочку-Измененную. Сейчас пальцы лихорадочно метались по карманам патронташа, ища те несколько патронов, в которых были пули. Катя пригнулась рядом, закрыв руками голову, на которую сыпалось битое стекло. Автоматы звучали все ближе, не давая им поднять головы.
— Сволочи… — Катя всхлипнула. Только не так, как всхлипывала, когда плакала. Зло и уверенно. Узоры на коже заплясали, подстраиваясь под сумерки. — Ты уйдешь…
— Стой!
Он успел перехватить ее за руку. Выстрелил в сторону тех, кто загнал их в угол. Покачал головой, кивая на свою грудь. Кровь, темно-пурпурная в свете заходящего солнца, пузырилась.
— Я уже не уйду. Ты… ты сможешь. В окно и дальше. Ты быстрая, сможешь успеть. Не зацепят. Сейчас же… пожалуйста…
Автоматы заработали снова, высекая крошки из стен. Они приблизились еще на несколько шагов. Катя посмотрела на него. Нагнулась, поцеловала крепко, чуть прижалась. Ничего не нужно было объяснять…
— Прощай…
— Прощай.
Пружинистое тело рванулось в сторону ближайшего окна, оскалившегося острыми выступами стекол. Тренер вскинул свою вертикалку, выпустив последнюю пулю. Автоматы затрещали, не успев за девушкой, которую он знал всего неделю. Но за ним они успели. Нападающие зашли сбоку, с той стороны, которая не была закрыта кирпичом крыльца. Еще и еще. Но Валера был еще жив, когда они подошли.
Четыре человека в сером, «городском» камуфляже. Гладко выбритые головы с выжженными на них крестами, белыми, как будто сделанными кислотой. И блеклыми, бесцветными глазами. Тренер смотрел
на них снизу вверх, сперва увидев только носки армейских ботинок. Потом один из них наклонился, вырос перед глазами громадой, смотревшей прямо на него. Двое прошли мимо, остановились у окна, в которое успела уйти Катя.
— Да не будет тебе покоя в аду, куда ты попадешь за пособничество диаволу. — Глухой голос был последним, что слышал Валера перед тем, как обрезанный ствол АКСУ выплюнул ему в голову огонь и свинец.
— Ты только посмотри, Борь! Видел когда-нибудь такое раньше, а? Охренеть не встать. А ты еще не хотел идти в Институт. Обалдеть!!!
Борис покрутил головой. Ошарашенно, завороженно. Объект «Радостный» не переставал удивлять тех, кто на нем работал. И совсем еще зеленому летехе медслужбы ФСБ, которого полгода назад пригласили работать в Институт, было ясно, что друг и коллега прав. И потому становились понятны те выражения, которые Слава обычно не применял.
Про то, что их ждет на объекте, было сказано на предварительном инструктаже. Но на самом деле…
Потрясало и ввергало иногда в ужас содержимое нескольких контейнеров-капель. А их здесь было много. Объект был большим и явно искусственного происхождения. Пусть и расположенные в не совсем правильном, для человеческого восприятия геометрическом порядке коридоры и проходы. Абсолютно идентичные друг другу по площади большие и малые помещения. И каждое из тех, куда смогли попасть исследователи, было заполнено теми самими «каплями», аккуратно расположенными вдоль стен.
Первоначальный осмотр нескольких, извлеченных с усиленными мерами безопасности, показали, что в них содержится прозрачный газ-криоген, сохранявший то, что было внутри, в идеальнейшем состоянии. Тела, препарированные в дальнейшем, сохранились в абсолютно неповрежденном состоянии. Группа, в которой работали два друга, занималась именно ими. А сейчас они в первый раз попали в состав тех, кто регулярно отправлялся внутрь объекта.
Термин «Ковчег», которым они оперировали, был предложен одним из немногих гражданских. Биологом, специалистом по уникальным случаям в антропологии, профессором Точиновым. Он первый на одном из совещаний вслух высказал то, что давно болталось на языках у всех, кто имел хоть какое-то отношение к работам на Радостном-55. И никто не захотел спорить, так как скопление в одном месте такого большого количества различных биологических видов напоминало именно мифический корабль старика Ноя. Другое дело, что из двадцати вскрытых контейнеров только в двух были организмы, приближенные к тем, что населяли Землю. Как в прошлом, так и в настоящем.