Райотдел
Шрифт:
И обе захохотали.
— Сейчас я вами займусь, — пообещал Носов. — Только разберусь сначала с тем, что привез…
Надо было вынести постановления о возбуждении уголовных дел, заполнить карточки на совершенные преступления, подшить материалы в папки… В отделении был такой порядок: неоформленных дел не передавать.
Только начал подшивать вторую папку — зазвонил внутренний.
— Носов! Давай спускайся. Тут тебе целую кодлу народу привезли, разбираться надо.
— Что такое?
— Заявляют грабеж. Но подозреваемые есть, их на месте взяли…
— Сколько?
— Четверо.
Господи, Боже мой… Полдевятого.
Он спустился и, прежде чем войти в дежурку, сказал двум бродягам:
— Можете идти. Сегодня с вами дел не будет. Завтра приходите, что ли…
В дежурке сидели трое парней лет двадцати двух — двадцати трех и мордастая девка в простенькой застиранной одежонке.
— Выкинь-ка его отсюда, — сказал Носов помощнику дежурного, указывая на спящего инженера. — Чувствую, так и не дойдут до него руки…
— А куда его?
— Куда хочешь. Вышиби за дверь — и пускай идет на все четыре. Хоть вон к тем подружкам…
Спросил у Фоменко:
— Ну, что стряслось? Где потерпевший?
— Эй, иди сюда! — к окошку приблизился среднего возраста мужчина, с плохо затертой кровью под носом, распухшими губами. И два молоденьких милиционера, судя по всему — солдатики батальона милиции, патрулирующего вечерами по городу. — А эти задерживали.
В кабинете милиционеры рассказали, что во время дежурства обратили внимание на мужчину и женщину, идущих к стройке. За ними, на расстоянии метров пятидесяти, следовали трое парней. Это им показалось подозрительным, и они укрылись за деревьями, чтобы следить, что будет дальше. Когда парочка скрылась за окружающим стройку забором, группа ускорила шаг и вскоре тоже забежала туда. Послышался крик — тогда милиционеры выскочили из-за деревьев. Трое за забором хлестали пьяного; девица стояла рядом и курила. Скрутили всех четверых, помог еще экскаваторщик с копавшей траншею машины. И вот — доставили…
Записав их показания, Носов вызвал потерпевшего.
— Пьянь ты драная, — сказал он ему. — Ну за каким хреном ты с ней поперся? Старуха не дает, что ли?
— Дак я это… В баню ходил, выпил, а она тут подходит: не нальешь ли, мол? В кафетерии… Ну, налил… Гляжу — девка молодая. Охота ведь, по-стариковски-то! Идем, говорю. Она — пошли… А оно — вона чего…
— Что они у тебя взяли?
— Деньги… Ну, их немного было — трояк с копейками. Часы вот сорвали…
— Часы сможете опознать?
— Как не узнаю. Они у меня с рисуночком: море, кораблик плывет… Марки «Победа»…
Носов позвонил в дежурку:
— Личный обыск производили?
— Обыщите немедленно. При них должны быть часы марки «Победа», с рисунком на циферблате.
Часов не нашли. И грабители толковали свое поведение так: они гуляли вместе, выпивали, и Люська тоже была с ними. Вдруг видят — какой-то кент поволок ее на стройку. И решили тут же начистить ему клюв, чтобы не вязался к чужим бабам. Какие часы? Не было у него никаких часов. Они, во всяком разе, знать о них не знают.
Дело грозило зависнуть. Один потерпевший против четверых, показания лишь словесные — нет, до суда тут может не дойти…
— Идемте-ка, ребята, со мной! — сказал Михаил двум тоскующим солдатам-милиционерам. — Сначала на стройку, а оттуда — точно по той дороге, которой сюда их вели…
Со стройки двигались почти затемно. Но часы все-таки нашли: кто-то из грабителей незаметно сбросил их по дороге, и они лежали на земле, тускло светясь стеклом. Ладно, что не успели их подобрать прохожие люди. Находку надлежало оформить, но он не стал этим заниматься — потом, потом! И составится протокол, и кто-нибудь распишется за понятых. Главное по делу — вещественное доказательство — есть, и все они в кармане, эти преступники.
Когда он кончил допрашивать последнего, у него уже все плыло перед глазами. Он вызвал Пискунова, и тот отвел грабителя в дежурку. Носов положил голову на стол и подумал, что если вот сейчас зазвонит внутренний телефон и безжалостный Фоменко скажет, что надо снова ехать на происшествие — у него не хватит сил подняться.
В дверь тихо вошел старший инспектор БХСС капитан Балашов.
— Что-то вид у тебя… Устал, верно? Я вот тоже засиделся… Ленька-то Клопихин… чего там с ним?
— Какой еще такой Ленька?
— Ну, у которого бумажник-то дернули… Мы ведь с ним на одном курсе учились, хоть и на разных факультетах; друзья были. Ты не больно-то с ним строго…
— А, идите вы все, не нужен мне никто…
— И вот еще что: я к тебе сейчас Маришку, оглезневскую сожительницу, подошлю. Имей в виду: она нам человек полезный. Не обижай, ладно? Работает в сфере обслуживания — и крепко помогает. Посодействуй парню. Приласкай ее, она девка жаркая. На все, говорит, согласна, только Витьку не отбирайте.
— Ты… ты чего? — Носов моргал и мотал головой. — Ты чего тут лепишь, вообще?
— Ладно, ладно, тихо…
Дверь за капитаном захлопнулась и вскоре снова открылась, впустив невысокую, тощенькую белокурую бабенку. Она улыбнулась и сказала:
— Ну что, может, договоримся?
— Если ты сейчас же не уйдешь… Если вы все сейчас же не уйдете… — следователь взял со стола стакан, в котором стояли ручки, карандаши, запасные стержни, лежали на дне стирательные резинки — и, размахнувшись, ахнул им по столу. Звякнуло, расколовшись, стекло. Маришка тут же исчезла. Носов тупо поглядел на окровавленную ладонь.
— Всех бы… напрочь… — прохрипел он. Встал, запер кабинет и отправился в дежурку. Пискунов, ни о чем не спрашивая, достал бинт и сделал перевязку.
— Отвези меня домой, — сказал он Фоменко. Тот кивнул головой, сам сходил в Ленкомнату, где спали обычно шофера, привел оттуда шумно зевающего старшину Веню Шестакова.
Войдя в квартиру, Носов глянул на часы: десять минут третьего. Разбуженная его приходом, явилась Лилька, встала в прихожей, зло сощурилась — губы в ниточку:
— Ты где шлялся, морда? И — опять пьяный, конечно?